Станислав Шаповалов

Продюсер

«Для продюсера не может быть критерия «во что бы то ни стало». Это лишает способности рассуждать здраво»

Продолжаем серию интервью с молодыми режиссёрами, актёрами и продюсерами, которые решили творить, опираясь только на свои силы и возможности. Елизавета Арановская поговорила с выпускником продюсерского факультета ГИТИСа Станиславом Шаповаловым о  продюсировании в театре, ошибках и сложностях, которые случаются и новом проекте, где получилось кардинально расширить театральную аудиторию, совместив поход в кино и театр.

 

Это было осознанное желание — поступать на продюсерский факультет?

Вообще, в моей жизни было два вуза. Сначала — Кемеровский университет культуры и искусств, там была режиссура театрализованных представлений и праздников. Я делал вид, что я режиссёр, около двух лет, но мне это было чуждо, и пришлось признаться в этом себе и другим. Потом я решил перейти на другую сторону баррикад, за сцену. Так в моей жизни появился ГИТИС. В Кемерово у меня были разные варианты — работа на телевидении, я вел корпоративы и праздники. В целом всё было в порядке, но становилось понятно, что во всем этом есть некая узость мышления. Кемерово — город с маленькими идейками и местечковым мышлением, а мне хотелось больших, красивых, глобальных идей. Поэтому и решил найти другое место, где эти идеи будут важны.

 

Почему же тогда не Питер с его полной свободой и разгулом «больших идей»?

Я хотел поступать в СПбГУ на PR, но потом так получилось, что не смог уехать в Питер из-за личных обстоятельств. Но я об этом и не жалею. Для меня это город медлительный, спекулирующий на какой-то пустоте. Он прекрасный и красивый, но это — музей, а я не готов каждое утро просыпаться в музее. Хотя, с точки зрения театрального эксперимента, Питер куда интереснее, чем Москва.

 

А почему именно ГИТИС?

Для человека, который жил очень далеко и мало чего знал о театре, ГИТИС являлся понятным культурным брендом, частью которого я и хотел стать.

 

И что с тобой там произошло? Какая-нибудь революция взглядов относительно профессии, шоу-бизнеса?

Ты понимаешь, что становишься частью профессионального сообщества, которое не безгранично: это плюс-минус 5-6 лет вокруг того года, в котором ты учишься. И либо вы все начинаете как-то двигаться вместе, либо ты выпускаешься из ГИТИСа и не знаешь, чем заниматься дальше. Первая важная идея, которая мне открылась именно там, что свою профессию можно и нужно осваивать с помощью своих же коллег. Продюсерский факультет помогал продвигать спектакли актёрского и режиссёрского. Когда я учился, перед глазами был фантастический успех мастерской Сергея Женовача 2009 года. Там это ощущение творческого объединения главенствовало и позволяло добиться успеха. Всё держалось вокруг художественного лидера. И я понял, что продюсер тоже может быть центром для какой-то группы людей. Стал двигаться дальше вместе с мастерской Женовача. Потом мы переключились на мастерскую Кудряшова, были свои проекты. Но в итоге не всё получилось.

 

 

В твоей жизни был театр-клуб «Мастерская»…

Сначала я был её гостем, а в какой-то момент захотел там работать. Я возглавил там театральное направление и стал целиком формировать репертуар, действуя с пониманием о том, сколько площадка может приносить денег и т. д. Мы договорились, что никто в мою художественную политику не вмешивается. Так и было полтора года. Я получил собственное, пусть и небольшое, пространство, где мог делать что угодно — пробовать, узнавать.

Самый главный вопрос, на который я хотел в первую очередь ответить: как для площадки, на которой нет своей постоянной труппы, сформировать настолько высокий уровень лояльности со стороны аудитории, чтобы со временем зрители были бы готовы прийти и поддержать любой проект, который ты делаешь? Для этого я стал показывать то, чего в Москве в принципе нигде не было. Я привозил проекты из Питера. Питерские спектакли, правда, уникальные. Они бесшабашные, они там плюют на все правила, законы и нормы. С экономической точки зрения эти привозы спектаклей наполовину были выбросом денег на ветер. Но с точки зрения позиционирования и создания имиджа площадки, с точки зрения попытки удивить зрителя — это было успешно. Мы привезли театр «ТРУ», театр «Morph», театр «Lusores» и т. п. Очень многие эти театры увидели впервые в «Мастерской». Нам удалось делать свои маленькие культурные события и открытия.

 

А сейчас ты понимаешь, какие ошибки допускал в прошлых проектах?

Сейчас я понимаю, что каждый проект, который ты запускаешь, должен реализовывать одну понятную задачу. Часто ты просто хочешь заработать — и это, кстати, довольно внятный и правильный критерий, или же руководствуешься какой-то художественной целью. Да, но ведь ошибки каждый раз новые. Однажды я делал танцевальный проект под конкретного исполнителя — Дениса Бородицкого, которого увидел на фестивале «Золотая Маска». Я решил, что сделаю с ним проект во что бы то ни стало. И это первая ошибка — для продюсера не может быть критерия «во что бы то ни стало». Это лишает способности рассуждать здраво. Мы в итоге запустили спектакль, сумели создать ажиотаж, но я не понял целевую аудиторию. Выяснилось, что в Москве есть примерно 800 любителей этого жанра, которые готовы регулярно посещать такие постановки и мы их обслужили за два раза. Это был неприятный финансовый крах.

 

 

Что ты вообще думаешь о продюсировании в театре?

Я очень не люблю слово «продюсер». Так получилось, что сегодня так называют всех и вся, само слово, благодаря некоторым людям, себя дискредитировало.

У нас его нет в классическом смысле. Театр у нас делают группы единомышленников, как это завещал делать Станиславский и Немирович-Данченко. Клуб воодушевленных людей, которые двигаются вместе к какой-то цели. Задача продюсера, если он есть, просто облегчить этот путь. Но продюсер молжет и должен определять реальность вокруг себя.

 

Так значит, всё решают связи?

Не связи, а люди. Любую возможность можно благополучно просрать. Люди из театральной среды, занимающиеся одним проектом, становятся близки друг другу. И для этих людей, в общем-то, неважно, чем им вместе заниматься — петь, танцевать... Задача продюсера — как раз найти таких людей.

 

А ты чем сейчас занимаешься?

После того, как пространство, где я мог решать свою главную задачу — делать мир лучше — пропало, я решил найти новое. Лучшее, что я придумал, это дистанцироваться от театра, как ни странно. Занялся кинопрокатом, хотя в кино не очень разбирался. Кстати, именно этот факт и помог мне рассуждать трезво. Я решил аккумулировать свои знания в области театра и кинопроката в один проект и понял, что необходим некий объединяющий формат — так возник проект театральных трансляций «Театр жив!».

Я не претендую на уникальность и даже горжусь, что это не уникальный проект, потому что я постарался учесть весь опыт аналогичных затей. Был такой проект — «Театральная паутина», им занимался мой преподаватель, а теперь и партнёр — Игорь Овчинников. Это была, по сути, первая осознанная попытка расширить театральную аудиторию за счет демонстрации спектакля вне пространства театрального зала, в том случае — в Интернете. На мой взгляд, это был уникальный опыт, который включал в себя ещё и огромную техническую работу. Но смотреть спектакли в Интернете на самом деле довольно нудно, хотя отобраны они были грамотно, качество съемки было хорошим, и плюс работал некий элемент экзотики.

 

 

Почему ты решил делать проект в области, где уже есть конкуренты?

Изначально трансляции, которые делали другие компании, были очень успешны. Было трудно купить билеты из-за высокой цены. Стало очевидно, что существует определенный рынок, потому что люди поняли, что можно смотреть в кино не только кино. Сначала был всеобщий интерес, потом он спал, и оказалось, что люди не готовы смотреть в кино любой театр. Они хотят смотреть на Камбербэтча. Всё стало упираться в контент, трафик уменьшился, количество площадок сократилось.

Мы проанализировали все факторы, которые повлияли на этот спад интереса. Поняли, что опера и балет — не тот вариант. Нужен драматический контент, где будет история — с началом и концом. Мы поняли, что очень важны узнаваемые артисты и качество съемки. Наша задача свелась к тому, чтобы предложить при всём этом доступную цену билета и сформировать свой маленький клуб любителей — лояльную аудиторию.

 

А где будут показывать такие трансляции?

Я глубоко убежден, что поход в театр — это культурный выход, к которому, может быть, даже надо готовиться. Я большой противник показов постановок в кинотеатрах торговых центров, убежден, что выходя из H&M, невозможно пойти и посмотреть спектакль МХТ. Мы ориентированы на абсолютно другие площадки, и думаю, это будет ключом к успеху. Трансляции будут показывать в кинотеатрах старого формата, типа нашего «Художественного». Это часто здание с колоннами, именно — кино-театр. Советские кинотеатры ведь изначально строились как многофункциональные места: там объединялось пространство кино и сценического искусства. География проекта — это города России, за исключением Москвы и Питера. При этом в каждом городе у нашего партнера будет эксклюзив. Эта позиция противоречит логике дистрибуции кино, но мы от этого только выигрываем. Все любители театра будут в одном месте.

 

 

Почему формат — только прямые трансляции?

Потому что хочется достичь эффекта общей культурной среды. Чтобы люди с разных уголков нашей страны могли смотреть один спектакль одновременно. А ещё — каждый спектакль уникален, и то, что мы транслируем сейчас — единственный раз, когда всё будет именно в таком сочетании.

Мы хотим предоставить такой репертуар, который бы развивал зрителей из регионов. Планируем показывать в том числе и экспериментальный театр, даже проводить лекции, когда спектакль необходимо обсудить или объяснить, настроить фокус.

 

Но ведь когда мы смотрим спектакль, мы же не зуммируем ничего!

Да, ты права. Но на эту тему проводились исследования. Когда мы смотрим на сцену с одной точки, то мы фиксируемся на каждом из объектов доли секунды. Наше внимание постоянно переключается. Повторить это за счёт монтажа нельзя, но максимально приблизиться — можно. Режиссёр монтажа должен стать проводником режиссёра спектакля.

 

Не будет ли это менее эмоционально, чем обычный просмотр спектакля?

Когда мы находимся в зале, мы испытываем на себе воздействие двух энергий. Это энергообмен между зрителем и актёрами на сцене, и энергообмен между зрителями. Я не претендую на замену театра. Но мы предложим такой формат, который сохранит обмен энергии между зрителями.

 

 

 

С другой стороны, я подумала о том, что запись спектакля из Москвы, демонстрируемая где-нибудь в глубинке, будет все равно востребована, несмотря на то, как она снята…

Вот это — как раз то, чего я не хочу. Не хочу, чтобы было всё равно, как снято. Но и насильно просвещать тоже никого не хочу. Я просто предлагаю услугу, которую вижу вот так. Очень надеюсь, что когда-нибудь мы станем частью нового рынка театральных трансляций, и тогда будет не всё равно, как мы снимаем, делаем ли трансляцию или демонстрируем запись. Мы пробиваем себе дорогу так, как считаем нужным. Мы начинаем не с фастфуда, а с хорошей кухни, и пытаемся таким образом рынок закрыть, ещё не создав.

 

 

Справка старт-апа

Проект: Прямые спутниковые трансляции «ТеатрЖив»: театр в кино

Продюсер: Станислав Шаповалов

Премьера: 23 февраля 2016

Бюджет: около 6, 5 млн. руб.

Источники финансирования: Российский Фонд культуры, технический партнер Синелаб, спонсорские средства, личные инвестиции.

 

Разговаривала Елизавета Арановская

Фотографии Алексея Фокина