Игорь Вдовин

Композитор

«Меня в последнее время привлекает жанр noise, тем более это так созвучно с тем, что происходит вокруг»

Композитор Игорь Вдовин, написавший музыку для фильмов «Гарпастум», «Богиня: как я полюбила», «Русалка», «Звезда» и многих других, в этом году работал над выпуском спектаклей «Бунтари» и «Dreamworks» в мхт им. Чехова. Игорь встретился с нами в небольшом кафе на Покровке и рассказал о работе в кино, современных бунтарях и музыкальном авангарде.

 

У вас был такой момент, когда всё резко поменялось и вы вдруг что-то важное поняли?

Да, думаю было несколько таких моментов, но одним из главных, думаю, мой первый полнометражный фильм — «Богиня» Ренаты Литвиновой — для которого я писал музыку. Земфира сочинила текст на музыку к фильму и получилась песня «Любовь как случайная смерть». А потом мы начали работу над пластинкой «Вендетта». Ну и после этого началась работа в кино, а я этого очень хотел. 

 

А что конкретно изменилось?

Протокольно звучит, но появилась востребованность. Я вообще не очень люблю какие-то самооценки, в частности, называть себя композитором. Для меня слово «композитор» имеет какие-то очерченные коннотации — Шостакович, Стравинский, Мессиан и т.д. Величая себя композитором, так аккуратно к ним пристраиваешься. Мне всё это как-то немножко неловко. Тем не менее, именно после этой работы я практически ощутил себя композитором.

 

 

А как вы взаимодействуете с режиссёром, когда работаете на проекте? Гнёте свою линию, или есть некий диктат режиссера?

Думаю, это важная задача — правильно распределить лидерство. Поначалу у меня бывали ситуации, когда хотелось полностью взять инициативу в свои руки, но важно понять, что кино — это не авторский вечер, а коллективная, командная история, где капитан команды — режиссёр. В общем, я доверяю режиссёру, тем более мне как-то везёт на хороших.

 

А как происходит процесс сочинения музыки в кино? Вы читаете сценарий...

Ну, это совершенно по-разному. Смотреть уже какой-то более или менее готовый монтаж интереснее, надо признаться.

 

Как получилось, что вы стали работать над спектаклем «Бунтари»?

Откровенно говоря, сначала я не хотел. Потом прочитал синопсис и меня это всё страшно заинтересовало. Давно хотелось чего-то такого сырого, оголтелого. Понравилось, что одна из тем, заинтересовавшая молодого режиссёра, — ленинградский андерграунд.

 

А у нас сегодня есть какие-то бунтари? Какие они?

Ну вот мне страшно симпатичен был Лёня Ёбнутый (художник-акционист, участник арт-группы «Война». Погиб осенью 2015 года. — Прим. ред.). Он такой настоящий панк и бунтарь. Настоящий авангардист.

Вы знаете, это, может, очень странно, но вот это ощущение бунтарства я чувствую в журналистах. При том, что там нет явных каких-то экстравагантных выходок, скорее внутреннее чувство. Читаешь Даниила Туровского, Андрея Архангельского, Ивана Давыдова и ещё многих и многих, и понимаешь, что — вот они, никуда не делись. Такое вот странное ощущение смещения.

 

Против чего хочется протестовать сегодня?

Против невежества.

 

 

Постоянно появляются новые группы, играющие в самых разных жанрах, и какие-то из них перешагивают через некий барьер, эволюционируют и существуют до сих пор, а какие-то разваливаются, отыграв пару концертов. Почему это происходит, и какими нужно быть молодым музыкантам, чтобы не превратиться в дым?

Почему происходит, я не знаю. По поводу молодых музыкантов тоже трудно сказать — с собой бы разобраться. Совершенно точно могу ещё раз повторить одно неприлично банальное правило: необходимо работать.

 

Что сегодня, по вашему, находится в авангарде в музыке?

Вот про авангард музыки — это очень сложный вопрос, давайте я лучше скажу, что меня интересует здесь и сейчас: Курляндский, Ноггано и, пожалуй, Монеточка.

Меня в последнее время привлекает жанр noise, тем более это так созвучно с тем, что происходит вокруг. Посмотришь на какое-нибудь заседание госдумы и хочется какого-то дисторшна. Чудовищного. Ну, это так, к слову.

 

«Три-четыре гада решают всё?»

У Пелевина есть хирургически точная фраза — «если антирусский заговор существует, то проблема в том, что в нём участвует всё взрослое население России». Так что, думаю, здесь речь не о трёх-четырёх.

 

 

Вопросы задавал Иван Ивашкин

Фотографии Олимпии Орловой