Екатерина Кострикова

Редактор, театровед

«Вы с ума сошли, как я могу отдать вам свой замысел?!»

«ЗАМЫСЛЫ» — стартап театрального журнала, созданного молодой командой, под руководством выпускницы театроведческого факультета ГИТИСа Кати Костриковой. Концепция журнала: каждый новый выпуск — абсолютно новые правила игры. Каждый выпуск — самодостаточное художественное произведение, рифмующееся с предыдущим только названием и несколькими рубриками. Кроме того редакция периодически встает из-за стола и, заручившись поддержкой друзей актёров и художников, устраивает перформансы, концерты и театральные представления. Инга Шепелева расспросила Катю о том, с чего начался этот «зин о театре», который теперь можно найти во всех главных книжных Москвы. Таша Беляева с помощью фотографий попробовала понять, что позволило этой молодой девушке собрать вокруг себя такую большую команду, а модельер Ксения Оганесян, предоставила для этой съёмки пространство своей мастерской и вещи из коллекции.

 

Я посвятила театроведческому образованию более пяти лет жизни, но у меня никогда не было цели состояться в этой профессии. До этого я пять лет поступала на режиссёрский факультет. Была просто одержима этой идеей. Театроведение стало выходом для родителей, которые устали от моих неудачных поступлений. Забавно, но многие крутые театроведы вначале поступали на актёрский. Иначе откуда у них такая любовь к актёрам, к сцене, желание проживать каждый спектакль вместе с ними?

Никогда не думала, что окажусь по «другую» сторону искусства. Для меня это был момент очень серьёзной ломки. Ведь одно дело, когда ты себя мыслишь художником, а другое, когда ты должен постоянно вникать в чужое творчество: анализировать, учиться писать. Это был мой пятилетний постриг, я вела затворнический образ жизни, начала много читать, писать, интересоваться не только своим, но и чужим миром.

 

 

Удивительно, но театроведение меня так увлекло, что я буквально не вылезала из библиотеки. Я поняла, что не нужно никуда спешить. Если нужно будет, то я смогу делать то, что хотела, и режиссёрское образование для этого необязательно! Изменилось мое отношение к тексту, к театру, к высказыванию художника как такового.

Самое главное, что я получила в ГИТИСе — это свобода, прививка от суровой реальности, вынуждающей идти по протоптанной дорожке. Я училась у Павла Андреевича Руднева, и он, разбирая наши работы, никогда не гасил нас, даже если видел перед собой откровенно плохой текст. Никогда не говорил, как надо писать, только направлял. Сила театроведческого факультета — в отсутствии школы форматов. Конечно, потом приходится сталкиваться с действительностью, и это довольно травматично. Например, когда редактор переписывает твой текст от начала и до конца, а ты долго не можешь понять, что не так. Но это важно пройти.

Театральный критик сегодня — отчасти куратор. У него есть идеи, которые он может продвигать. Он может помогать открывать какие-то имена. Но здесь есть опасная грань — все гонятся открывать, но могут не заметить что-то простое, но настоящее. В этой профессии невозможно быть объективным. Я видела, как один и тот же спектакль два интересных критика разбирают по-разному. Один доказывает почему «да», другой — почему «нет». Объективности нет. Но стремление к ней должно быть.

 

 

Когда я ещё училась в ГИТИСе, мне приходили в голову безумные идеи, например, сделать свой журнал. Я рассказывала об этом друзьям, но дальше разговоров дело не заходило. На пятом курсе я взяла в библиотеке подборку всех театральных изданий, которые на тот момент выпускались, и начала предметно их изучать. Поняла, что у каждого журнала свой формат, своя политика и у меня есть два пути: либо встроиться в один из них, либо делать что-то своё. Не то, чтобы я так сильно хотела быть театроведом, просто в голове кипело множество идей, которые в театральной журналистике не реализованы или забыты. К тому времени я потратила на эту профессию столько времени, что отступать, в моём тогда понимании, было поздно. Поэтому я выбрала второй путь.

Я никак не могла понять, почему критиков и зрителей в театре интересует только результат. Почему им не интересен весь процесс, который гораздо более многогранен, чем сама премьера? Речь идет не о панибратских взаимоотношениях с художником, а о пристальном наблюдении за его работой, фиксации процесса, попытке вступить с ним во внутренний диалог.

Возможно, из этой мысли и родились «Замыслы». Ведь один только замысел художника уже может быть самодостаточным! Возникла идея создать галерею этих нереализованных идей. Я встречалась с разными режиссёрами и предлагала им опубликовать их замыслы. Но чаще всего сталкивалась со стеной непонимания, они говорили: «Вы с ума сошли, как я могу отдать вам свой замысел?!»

 

 

Мы начали общаться со студентами режиссёрами и художниками. Они более открыты, чем их маститые коллеги и оказались готовы поделиться своими идеями, потому что, как правило, после экзаменов макеты разрушаются, и всё пропадает. Так сложилось, что весь первый номер получился о Лаборатории Дмитрия Крымова, хотя изначально мы это не планировали. Мы буквально прожили с его студентами полтора года, делали репортажи о том, как Дмитрий Анатольевич с ними работает, следили за их работой, ходили на все мероприятия, брали интервью у людей тем или иным образом связанных с Лабораторией.

Как правило статьи в театральных журналах дочитываются до конца в нескольких случаях: либо эту статью написал ты или твой друг, либо там говорится о любимом режиссёре, либо ты сам режиссёр и хочешь узнать, что о тебе пишут, либо ты действительно спец. Всё! Вы можете представить, как обычный человек берёт и с интересом прочитывает теоретический журнал о театре от корки до корки? Я — нет. Как сделать так, чтобы журнал было интересно листать, как книгу, чтобы у него был сквозной сюжет, динамика, чтобы читатель все время находился в ожидании: «А что же дальше»? Политика нашего издания — в нём почти нет аналитики, всё написано простым языком, большое внимание мы уделяем визуальной стороне журнала. Но это не значит, что мы популяризируем театр или переводим его на более примитивный уровень. Просто мы используем язык самого художника.

 

 

Самое сложное в создании чего-то своего с нуля — пробить стену немоты и одиночества. Когда ты один со своей идеей и не знаешь, найдутся ли такие же сумасшедшие, как и ты. Я встречалась с огромным количеством людей, но поддержали меня на первом этапе только близкие друзья и семья, никто из них не имеет отношения к театроведческому факультета ГИТИСа, а некоторые и к театральной сфере. 19 июня 2015 года мы дали слово, что 19 сентября запустим сайт и на всё лето заперлись у меня в квартире. У нас не было выходных, мы не ходили гулять, просто собирались дома и работали с утра до вечера. И, конечно, для нас было страшным разочарованием, когда сайт не запустился, хотя и не по нашей вине. Но материала у нас было уже очень много. Тогда я рискнула и пошла к Дмитрию Крымову, сказала: «Вы знаете, у нас есть полностью собранный журнал, который посвящен вам и вашим студентам, и мы его в скором времени издадим. Подарите нам картон от ваших декораций, который вы обычно выкидываете, и мы обернём весь тираж в него».

На тот момент у нас не было денег на печать, мы совершенно не разбирались ни в вёрстке, ни в типографском деле, но я знала, что выпустим этот журнал любым способом, хоть на ксероксе, а страницы сошьем на швейной машинке. Наверное, эта одержимость сделала чудо. На следующий день Крымов позвонил сам и сказал, что идея с картоном ему так понравилась, что за ночь в его голове всё сложилось: он готов закинуть удочку в Пушкинский музей о совместном вечере, где будет представлены и декорации спектакля «Опус № 7», и наши книги, завёрнутые в эти же декорации. Для нас, конечно, это была игра ва-банк.

Хорошо, что у нас было полгода на придумывание концепции, шлифовку текстов, подготовку к презентации и, конечно, на то, чтобы найти деньги. Мы с сестрой сами заработали на первый номер, плюс помогли друзья, и нам не было жалко вложить эти деньги. Многие говорят, что мы безумны, что нельзя работать бесплатно и вкладывать свои средства. Мне кажется, что это глубокое заблуждение. Я могу тратить свои деньги и время на что угодно. Кто-то ездит в Египет, кто-то покупает шубу, а я делаю журнал.

 

 

Когда затевали журнал, мы не думали о том, как он будет продаваться. Мы не думали ни о себестоимости, ни о его продвижении, ни о том, как поставляться в магазины — никакой стратегии не было. Единственное, я рассчитывала, что нас примет книжная лавка при СТД. Ещё в мечтах было попасть в «Фаланстер». И вот, везём с Ксенией Блохиной журналы в тележке в «Фаланстер», проходим мимо книжного магазина «Москва» на Тверской, говорю: «Пойдем зайдём, расскажем, что мы есть, чем чОрт не шутит». Уже через пять минут нам предложили заполнить заявку, через три дня заключили договор об эксклюзивной реализации, а ещё через месяц после начала продаж сделали презентацию. Вот тебе и прошиб стены немоты и одиночества. Правда, теперь и ответственности больше. Дорогого стоит, когда тебе не нужно больше говорить, что ты, кто ты и какие у тебя идеи. Достаточно просто протянуть этот журнал, а на самом деле книгу, и сказать, что его супер-обложка — это артефакт спектакля Дмитрия Крымова.

Сейчас мы уже готовим следующий номер, который будет посвящен профессии театроведа. Попробуем сменить парадигмы и показать театроведа — художником, а режиссера — исследователем. Номер будет посвящен частично и истории ГИТИСа, а так же опубликуем исследование по двум нашим главным театральным журналам: «Театр» и «Петербургский театральный журнал».

 

 

Я делаю этот журнал не потому, что я считаю себя каким-то там экспертом. Мне важно получать удовольствие от процесса создания, пускай это удовольствие зачастую и сомнительное. Если говорить о результате, то итог должен быть один: мне важно, чтобы люди читали журнал с радостью. Чтобы он был для них настоящим путешествием.

 

Разговаривала Инга Шепелева

Фотографии Таша Беляева

Одежда Ксения Оганесян