Урсина Ларди

Актриса театра Шаубюне

«Вообще ни одного табу нет! Я не позволю использовать себя для политических целей, но внутри меня нет стопов из серии «вот это я не смогу сыграть»

Женщина в простом синем платье, на фоне гор мусора рассказывает о геноциде в далёкой африканской стране. Казалось бы, чужая и совершенно безразличная русскому зрителю история неожиданно попадает и опустошает сидящих в зале, так хорошо знакомой нам абсурдностью, безысходностью и отчаяньем. Урсина Ларди, актриса работающая с самыми известными европейскими режиссёрами рассказала Наталье Олейниковой о репетициях в Берлинском Шаубюне, профессиональных экспериментах и актёрской принципиальности.

 

Урсина Ларди — идеальное имя для гордой и величественной морской богини, которая видит насквозь и близко к себе не подпускает. Перед интервью меня предупредили, что если с богиней я промахнулась, то в остальном актриса вполне может оправдать мои опасения. Ошиблись. Энергичная, улыбчивая и настоящая, — ей всё нравилось: и место съёмки, и мы с фотографом.

В Германии у каждого режиссёра свой подход. Одни хотят, чтобы я пришла, уже выучив роль, чтобы указать, где и как буду стоять. Другие сразу начинают импровизировать, с третьими мы пять недель просто читаем за столом текст — и только потом очень медленно переходим на сцену. Я люблю, чтобы вещи — возникали. Ненавижу, когда режиссёр сразу знает, как всё будет выглядеть, приказывает. Для меня он прежде всего — партнёр, а не босс. Да, на нём лежит огромная ответственность, но и мы — не марионетки.

К примеру, Кастеллуччи начинает работать через образ и ассоциативные картины, Остермайеру больше интересна ситуация: как всё происходит, некая последовательность событий. У Люка Персеваля похожий подход. И тут, если вы захотите поспорить с ними, придется вжиться в их мир, но и это не гарантирует успеха. Диалог возможен, но у них есть чёткое представление о том, что они хотят, и они очень-очень авторитарные постановщики.

 

 

Вот почему она такая: внешне спокойная, но безумно наполненная и чёткая внутри. Диалог был, и он изменил обе стороны. Придя в актёрскую школу, Урсина сразу сделала несколько важных вещей – научилась говорить со сцены, воспитала в себе стрессоустойчивость и завязала знакомство с Томасом Остермайером. Они оказались однокурсниками.

Знаете, что на самом деле очень важно? После университета забыть то, чему тебя учили. Актёрская школа дает базу, готовит почву, но настоящую художественную свободу я обрела после, поняв, насколько важны радость и удовольствие, и научившись довольно дико и — на первый взгляд — неправильно обращаться с техникой, чтобы она начала срабатывать. Я начала экспериментировать.

К примеру, пару лет назад я играла в спектакле «Дядя Ваня» по Чехову, и там есть сцена, где все пьют. И мы действительно пили, причём так, что я практически не могла стоять на ногах. Когда ты пьяный играешь пьяного — это великолепно! Но проблема в том, что в последнем акте мне надо было по сюжету протрезветь: и вот тут я этому научилась: пьяная сыграла адекватного человека. В этом — наша жизнь: когда все делают вид, что у них всё под контролем, а на самом деле — нет.

Мы смеёмся, и я задаю актрисе вопрос, есть ли для неё в театре или кино — табу? Подсознательно ожидая услышать историю про «если это оправдано и красиво сделано» и долгие на эту тему разглагольствования, получаю уверенное:

Вообще ни одного табу нет! Я не позволю использовать себя для политических целей, но внутри меня нет стопов из серии «вот это я не смогу сыграть». Этого вы от меня никогда не услышите.

 

 

В этом — вся Урсина: ей не страшно переходить границы, открываться и отдавать, потому что в театре — всё реально. Она может играть и 14-летнюю девочку, и мужчину (у Кастеллуччи Ларди была Эдипом).

Если ты себя растрачиваешь — это правильно, если бережёшь — скучно. Каждый вечер после спектакля я задаю себе вопрос: как это было? И мне очень стыдно, если я смогла дать не всё, что у меня есть. Конечно, существует кое-что, и оно не зависит от тебя — вклад публики. У некоторых спектаклей есть божественная искра, они — магические. Бывают просто хорошие и иногда — слабоватые. Конечно, важен профессионализм, умение актёра правильно приходить в нужное состояние и делать свою работу. Но для меня самое главное — открытость и бодрость, как у музыканта, который импровизирует. Если я очень устала перед спектаклем, лучше 50 раз отжаться, чем психологически настраиваться. Если и после физической нагрузки я всё ещё уставшая, значит, я так должна выйти на сцену и посмотреть, что произойдет. Кстати, такой спектакль может оказаться просто великолепным! Никогда не угадаешь. А после — моментально выключаюсь и успокаиваюсь: закончилось. И устаю, потому что мне всё это многого стоит.

 

 

В октябре на фестиваль «Территория» Урсина Ларди вместе со швейцарским режиссёром Мило Рау привезла документальный спектакль берлинского «Шаубюне» — «Сострадание. История одного оружия». В центре внимания — междоусобные войны, геноцид, беженцы, повстанцы, и всё это — от первого лица. Ларди ведёт рассказ от имени 20-летней учительницы начальных классов, уехавшей в 1993 году волонтёром в Конго. Всё оказалось не так, как представлялось: слишком много оружия, бессмысленных смертей, унижений и страданий. Неудобная тема о подмене понятий поднимается актрисой с ружьём в руках, которое она направляет на зрителей со словами: «Знаете, что? Как же я от всего этого устала. Выход есть: перестать быть жертвой, переступить через эти ярлыки».

 

Это очень важная для меня работа, потому что я была соавтором спектакля, и в него включены факты моей собственной биографии. Остальная информация взята из интервью с волонтёрами, которые работали в подобных неправительственных организациях. Для меня это было невероятным расширением горизонтов, потому что до этого момента я вообще не была знакома с Африкой... В нашем спектакле всё развивается по синусоиде: то гора, то равнина. Мы обращаемся к разуму и сердцу зрителей, хотим вызвать чувства и эмоции, мысли, которых раньше не было. Пусть люди начнут задавать себе вопросы, позволят сомневаться, погрузятся в состояние неуверенности: а всё ли они знают? Думаю, в театре совершенно точно нужно спрашивать, а не провозглашать.

 

 

Актёрская работа Ларди завораживает. Только что она говорила лично от себя, и вот уже становится персонажем, который присутствует и в прошлом, и прямо сейчас — на сцене: этому помогает трансляция крупного плана на экран. И вот когда зритель привык к темпу повествования и принял правила игры, Урсина, только что благопристойно рассказывающая о своём кошмарном сне, в котором унижали африканцев во время геноцида, встает со стула, пробирается через кучу мусора и писает на бумаги, бутылки, листья... На глазах у зрителей. Документальность за пределами этики — вот что значит полная свобода и отсутствие табу.

 

Вы знаете, мне кажется, не всегда нужно объясняться и обосновывать, что и зачем ты делаешь. Один знакомый режиссёр, когда у него спросили: «Почему вы ставите этот спектакль?», ответил: «Потому что — супер!» Понимаете, что я имею ввиду? Не потому что это — интересно, или тут есть важная политическая подоплека, а потому что — супер!

(смеётся)

Вообще, если вспомнить, я многому научилась у постановщиков, с которыми работала. Торстен Лензинг научил отпускать и позволять себе быть дикой, у Остермайера я запомнила фразу «Тебе необязательно всё время бороться». Но самое главное — я научилась слушать саму себя, у меня есть довольно чёткий инстинкт и понимание, что работает, а что нет. Я 20 лет в профессии, и всегда стараюсь делать то, что считаю правильным. Это не значит, что я закрываюсь, если режиссёр предлагает что-то, что кажется мне неверным. Я, конечно, это попробую. Но если и после не складывается, не буду этого делать. Но тут, возможно, появится третье решение, которое без этой пробы я бы не нашла.

 

 

Пытаюсь логично закончить разговор — нам уже машут, что подошёл следующий журналист, игнорировать нельзя. Думаю над последним вопросом, но Урсина опережает меня и быстро отвечает.

Не выношу отсутствия страсти, типа «мне всё равно», и нежелания думать. Для меня самое ужасное, когда говорят «это другие виноваты»! Нет, это неправда. Нужно самому брать свою жизнь в руки и принимать ответственность, а не слепо подчиняться людям или обстоятельствам.

 

Разговаривала Наталья Олейникова

Фотографии Нины Сизовой