Катя Стеблина

Актриса Гоголь-центр

«Все говорят – ты красивая, будешь играть красивую. Это скучно».

Инга Шепелева поговорила с Катей Стеблиной, а Нина Сизова выловила Катю между репетициями и съемками и сделала специально для нас несколько кадров.

 

Спектакль " Русская красавица" о стремлении к любви, о попытке очиститься от повседневной грязи, убежать от нее. И о полной невозможности сделать это, потому что обстоятельства всегда оказываются сильнее.

 

В этой роли меня зацепило то, что Ирина Тараканова, моя героиня, всегда разная и всегда настоящая. Несмотря на то, что на ее вылилось столько грязи, она осталась настоящей. Она не глупая, а только играет в глупость. Какие-то ее поступки я оправдываю, а что-то мне неприемлемо — например ее вульгарное поведение в обществе, ее слабость, которая ее погубила.

 

 

Я читала роман, по которому был поставлен спектакль, и мне показалось, что в нем очень много грязи и пошлости, мата. Он очень многословен. Однако сама история меня зацепила, особенно героиня. Что касается режиссерской версии, Женя Беркович отсекла все лишнее, и оставила все самое главное. Она провела огромную работу над текстом, чтобы превратить огромный роман в полуторачасовой спектакль.

 

Когда мы выпускали «Русскую красавицу», я начала реально сходить с ума. Начала в жизни срываться на людей, у меня ломило все тело, меня трясло, я плакала. Сейчас легче. Конечно, я пропускаю через себя свою героиню, но научилась ставить границы между сценой и жизнью. Это нужно, чтобы не сойти с ума. Если происходящее в спектакле затрагивает косвенно схожие проблемы в жизни, я могу играть на уподоблении, подкладывая что-то свое, из жизни. Но тем не менее различать сцену и жизнь необходимо, чтобы сохранить здоровье.

 

Это была моя первая большая роль. Я бы хотела сыграть Анну Каренину, Настасью Филипповну. Мне хочется сыграть роль, максимально далекую от моей сущности. Поправиться на 20 килограмм, побриться наголо, сделать пирсинг. Интересно попробовать что-то максимально противоположное.

 

 

Все говорят — ты красивая, будешь играть красивую. Это скучно. Поэтому мы с режиссером Женей Беркович хотели сделать мою героиню Ирину Тараканову немного отвратительной, немного чудовищем. Только после конечного катарсиса она становится настоящей, без напускных ужимок и штучек.

 

Я думаю, что красота ничего не может изменить в мире. Бывают красивые люди, на которых не хочется смотреть. Красота — это не только внешность, это совокупность всех качеств. Просто красота — это пустое. Хотя в моей героине есть и красота и сила и ум, она все равно не смогла никого спасти, даже себя. Мне кажется это произошло из-за того, что ей не хватило настоящей любви. Ее все использовали из-за ее красоты и молодости, никто не хотел разглядеть в ней настоящую глубину.

 

 

Со старшими актерами мне работалось на удивление легко, хотя мы из разных поколений и школ. Мы органично совпали. Они смотрели на меня, видели новую школу, и я училась у них многому.

 

Я вижу своего зрителя прежде всего открытым, умеющим слышать и воспринимать, не ставящим перед собой стен. Если у меня получается что-то положить в голову или душу — я очень рада. Мне часто говорят: «после спектакля я хожу и думаю о нем, я плачу». Мне это приятно. Бывает, что зрители приходят закрытые, садятся и думают: «давай, показывай» Я чувствую таких, но пытаюсь абстрагироваться. В основном, конечно, молодые люди более восприимчивы и открыты.

 

 

Иногда, смотришь зрителю в глаза, а он отводит взгляд. Но случается моменты, что я чувствую, что зритель готов и открыт. Как будто мы знакомы сто лет и у нас нет друг от друга секретов.

 

Разговаривала Инга Шепелева