Пётр Скворцов

Актёр

Мы пойдем в подвалы. Мне это близко. Мне кажется, в подвале круто.

Светлана Репина встретилась с Петром Скворцовым, студентом школы-студии, мастерской Дмитрия Брусникина, сыгравшим в фильме Владимира Бека «Без кожи». Поговорили о театре, способе репетиций и Хантере Томпсоне.

 

Спектакль «Бесы» — это изначально педагогические отрывки, мы их делали на втором курсе. Чуть-чуть подправили и добавили сцену «У наших». В отрывках нет специальной логики. Но все равно вырисовывается некий сюжет. Я люблю этот спектакль. Очень круто все это создавалось. На втором курсе к нам пришел однокурсник Брусникина Мокеев Михаил Дмитриевич. Он потрясающий. У меня есть мечта, чтобы когда я выпущусь, у Мокеева был свой театр, и я бы там всю жизнь работал.


Каждый раз мы импровизировали, какими-то сумасшедшими методами он манипулировал нами, мы даже не замечали. Это был чистейший кайф, рок-н-ролл. Мы бежали на каждую репетицию и отрывались. Ты кайфуешь, дурачишься, кривляешься, а он так управляет твоим кривлянием, что из него рождаются стоящие вещи. Ему шестьдесят пять. Он старпер адский. Но такой молодой на самом деле — всех нас моложе.


Лично мне в «Бесах» нравится то, что молодые чуваки хотят все разрушить, чтобы построить новое. Романтика какая-то. Это круто. Это панк. Они панки. Мне это очень нравится. Мне нравится представлять, что им всем столько же, как и мне лет, и что я мог бы быть на их месте.

 

 


Закон против мата — это очень подлый поступок. Мое самолюбие задето. Потому что он затрагивает в основном людей, которые действительно занимаются делом, искусством. А, например, «Уральских пельменей», несмотря на то, что они не матерятся, никак не коснется. Мне бы хотелось, чтобы издали закон, который бы касался и чуваков из «Уральских пельменей». Раз современным драматургом запрещают писать, то есть им не запрещают писать, но делают так, что при людях они не смогут это прочитать и поставить, пусть тогда ущемляют и «Аншлаг». Брусникин на телеканале «Дождь» сказал: мы пойдем в подвалы. Мне это близко. Мне кажется, в подвале круто.


Женщина — это...А нельзя убрать «это»? Пусть будет просто: женщина смотрит в окно.


Работа с кинорежиссером и работа с Вовой Беком над фильмом «Без кожи» — это две разные вещи. Так, как снимает он, мало кто снимает. Мы работали вчетвером — герой, героиня, оператор и режиссер. Мы сидели дома и снимали. У Вовы была смутная концепция в голове, то есть не смутная, а подвижная: она могла деформироваться. Были обязательные сцены в голове, двигающие сюжет, все остальное было отдано нам с Лизой Рыжих под импровизации. Мы просыпались в этой мастерской и думали — ну чего сегодня будем снимать. Было очень круто, очень приятно, но я очень устал. А вечерами мы пили водку. И напившись, мы снимали. У нас был такой метод: напившись вчетвером, мы все импровизировали. Довольно большая часть фильма из этого состоит.

 

 


А чем отличается работа с кино- и театральным режиссером? Мы как раз с Вовой общались на эту тему. Он очень любит кино, как бы это странно ни звучало, но он прям любит кино, как явление. И он не понимает, почему актеры отдают предпочтение театру — его это очень обижает. И когда я сказал, что в театре я более осознан, и там больше зависит от меня, он ответил — это просто желание власти. А потом я придумал так: кино от театра отличается, как игра на семплере и на барабанах. Есть люди, которые очень круто играют на семплере. Но я люблю больше барабаны. И такие грязные барабаны. Да, я отдаю предпочтение театру, но по весне очень хочется посниматься в кино.


На сцене иногда случается очень крутая штука, я не могу ее описать словами, но вот ради нее я и выхожу на сцену.


На спектакль сегодня может прийти только одинокий человек. Брать в расчет пары, когда парень пригласил девушку, неинтересно. А одинокий человек всегда интересен.


Я хочу сыграть Хантера Томпсона. По Станиславскому. Хантер Томпсон очень классный. Этого так не хватает сейчас. Буквально вчера вечером размышляли на кухне, кто же в России сейчас прототип Хантера Томпсона. Никто! У нас нет такого чувака. Он был сумасшедшим патриотом и при этом анархистом, это очень крутая смесь.

 

 


Герой нашего времени для меня — это человек, который отстранен от всех и занимается своим делом в своем маленьком мире. Для меня он всегда связан с искусством. Наверное, так не должно быть, да? Но для меня это неразрывно. Например, Леонид Федоров из «Аукцыона» — герой нашего времени.


В театре мне хотелось бы поработать с Сухоруковым и Маковецким — это я говорю, не думая, потому что они сразу мне приходят в голову. А когда я подумаю, то скажу: в театре мне хочется поработать с моими друзьями, с теми, с кем еще не приходилось работать. Даня Стеклов, Саша Горчилин, Рита Толстоганова и многие другие.

 

Разговаривала Светлана Репина

Фотограф Нина Сизова