Марина Иванова

Интервью

«Я не понимаю, как можно людям за деньги показывать какую-то устарелую глупость»

Марина Иванова, студентка Школы-студии МХАТ, мастерская Дмитрия Брусникина

«Второе видение» — это не спектакль, а путешествие. Этот жанр называется «спектакль-квест». Зритель переходит из комнаты в комнату и на каждой площадке видит какое-то новое действие, но при этом оно как бы продолжение предыдущего.

Когда мы начали работать над спектаклем, то думали, что он будет другим. На первом курсе к нам привели человека, который читал лекции по русскому авангарду, а мы были увлечены вербатимом (документальным спектаклем, прим.ред,), ставили спектакль «Это тоже я», нам было не до авангарда. Потом на втором курсе нужно было готовить этюды по картинам художников. Мы сидели в кружке и кидали ассоциации, а на следующее занятие приносили этюды, но не такие, какие обычно делают в театральных вузах, а именно ассоциативные, атмосферные. Но мы не могли вдохновиться, погрузиться, придумывали какой-то бред. Однако в итоге по этим картинам набрался какой-то материал. А потом неожиданно в нашей жизни появился Максим Диденко. Наш руководитель Юра Квятковский попросил Максима провести у нас трёхдневный тренинг пластического театра. Когда дело шло к экзамену по мастерству и нужно было что-то показывать, Юра решил, что спасти ситуацию с нашими вымученными этюдами может только Максим. И он пригласил его делать с нами спектакль.

 

 

Сам процесс был очень интересным. Максим приносил нам 10 длинных юбок и просил сделать этюды-ассоциации. Потом, правда, всё, что мы понапридумывали, Максим переработал сам, и получилось очень метафорично и глубоко.

Этюды, которые сначала казались полным бредом, вдруг обрели глубокий смысл. * Ведущий в спектакле появился благодаря нашему лектору по русскому авангарду, Вася Михайлов для этой роли проработал все его интонации и манеру речи.

Я не знаю, понимает ли зритель метафоры, которые вложил Максим в наши этюды. Каждый раз, даже находясь внутри спектакля, я открываю для себя новые и новые вещи. Спектакль раскрывается всё глубже с каждым разом.

Работа над спектаклем заставила нас по-новому посмотреть на авангард, заинтересоваться им. Но не из-под палки, как на лекциях, а по-настоящему загореться. Мы ходим на выставки, читаем. Авангард неисчерпаем.

 

 

В спектакле нужно делать всё: петь, танцевать и использовать драматические схемы. Современный театр подразумевает компиляцию всех стилей.

В августе мы с Максимом будем ставить «Конармию» по Бабелю, но там уже не будет ни одного слова, одна пластика. Три недели мы будем жить все вместе в доме отдыха под Петербургом и заниматься только этим спектаклем.

Максим — это единственный человек, которому удалось дисциплинировать наш курс. У нас у всех есть свои дела, которые нам кажутся важнее учёбы. Но интересней процесса создания спектакля и его дальнейшего развития ничего быть не может. Мы это поняли благодаря Максиму.

 

 

Когда я играю в спектакле, я не думаю каждую секунду о метафизических вещах, просто чётко делаю то, что должна. А то, что и как происходит в головах у зрителей — это заслуга режиссёра.

Это единственный спектакль, перед которым мы разминаемся. Когда мы его выпускали, бегали 10 кругов по парку у «Боярских палат». Теперь мы знаем, если не развивать свое тело, происходят внутренние энергетические застои. Энергия, которую чувствует зритель — не только психика, но и физика. Поэтому постоянно заниматься своим телом — это очень важно для актёра. Это все — работа с энергией.

Мне нравится, что у нас нет ни одного классического спектакля. Я не понимаю, как можно людям за деньги показывать какую-то устарелую глупость.