Максим Диденко

Режиссёр, хореограф

Одна из важнейших задач театра и вообще искусства – сознательно освещать тёмные углы нашей памяти.

В октябре в Москве прогремела «Конармия». Спектакль мастерской Дмитрия Брусникина был хорошо принят зрителями и критикой. Лента Facebook была переполнена восторженными отзывами и смелыми фотографиями. Oppeople поговорили с режиссером «Конармии» Максимом Диденко о том как создавался спектакль.

 

В тексте «Конармии» меня, прежде всего, привлекает сам язык, его образная густота, а то, что тема гражданской войны сегодня так актуальна для России — это трагическое совпадение. Я бы предпочёл, чтобы вокруг нас царил мир.

То, что я обращаюсь к текстам и культурным кодам столетней давности советской России 20-х, не случайно (Максим сделал со студентами мастерской Дмитрия Брусникина спектакль «Второе Видение» по картинам русских абсурдистов начала прошлого века). Я ощущаю разрыв в исторической памяти развития культурного процесса в России лично для себя. И таким образом этот разрыв сшиваю.

 

 

Для работы над спектаклем мы с актёрами на две недели уехали подальше от городской суеты, в Комарово. Жили в старом доме отдыха работников театра. Каждый день тренировались, бегали на озеро мимо кладбища, где лежат Курёхин и Ахматова. Каждый вечер были показы. Начинали с достаточно традиционных вещей, но постепенно ребята начали понимать, чего я от них хочу, и последние показы были выдержаны в духе неистового панк-акционизма. Иван Кушнир тут же писал музыку. Это было счастливое время.

 

 

Текст Бабеля очень поэтичный. Он, как ракета, на которой мы поднимаемся над реальностью и с этой высоты видим совсем другие смыслы. Я начал работать над спектаклем несколько лет назад. И моя работа состояла в основном в том, что я думал, КАК это сделать. А физически мы с актёрами потратили на репетиции сорок два дня. В процессе создания спектакля я вместе с артистами погружаюсь в процесс тотально и от них требую такого же погружения. Иначе трудно сделать что-то качественное. А когда уже выпускаю спектакль и смотрю отстранённо, вообще не понимаю, как можно было относиться к этому так серьёзно. Первые две с половиной недели мы занимались только тренингами. Это обязательно наша совместная работа с актёрами, иначе мне просто неинтересно.

В «содружестве самостоятельных людей», спектакль развивается, потому что каждый размышляет, находясь внутри творческого процесса. Каждый размышляет как художник. К сожалению, пока в России очень мало таких постоянно развивающихся команд. Я хочу, чтобы ребята стали такой командой. Я их всё время к этому призываю. Я хотел бы, чтобы спектакль постоянно рос. Чаще всего, особенно в репертуарных театрах, спектакль на премьере выглядит ещё ничего, а потом, вместо того чтобы расти, он деградирует. Я надеюсь этой деградации избежать.

 

 

Я очень хочу заниматься современным театром. Но то, что у меня выходит, выглядит архаично, получается такой ретро-театр. Людям нравится. Да и мне тоже.

Мне не жалко сталкивать актёров с проявлениями жестокости на сцене. Смысл ведь в том, чтобы не оставаться равнодушными к бедам других людей, примерять их несчастья на себя, иначе говоря — сострадать. Одна из важнейших задач театра и вообще искусства — сознательно освещать тёмные углы нашей памяти.

Не люблю объяснять то, что зашифровано в спектакле. То, что люди видят — и есть послание. Интерпретировать увиденное — работа зрителя.

У спектакля есть четыре ритуальные опоры: еврейская, католическая, народная украинская и военная. В каждой этой культурной ветке есть группа ритуалов, на которых я строил спектакль.

Каждый рассказ из сборника можно читать бесконечно долго и постоянно находить в нём что-то новое. В спектакль вошло только 5 % из этого произведения. Если делать целиком текст, то нужна многофигурная опера часов на 15. И показывать её нужно неделю.

За время, что мы провели вместе с ребятами, мы очень сроднились, конечно. Теперь можно сказать, что они — мои, а я — их. Верю, что их ждёт интересная творческая судьба и успех, и что вокруг нас будет мир, а войны не будет.

 

 

Разговаривала Инга Шепелева.