«Фолкнер. Тишина»

спектакль

«Шум и ярость», и о чём получился спектакль

Ульяна Лукина сходила в школу-студию на спектакль «Фолкнер. Тишина» и поговорила с авторами спектакля — студентами третьего курса и их мастером Виктором Рыжаковым. Почему они выбрали роман «Шум и ярость», и о чём получился спектакль — в материале oppeople.

 

В двухчасовом спектакле студентам мастерской Рыжакова удалось воплотить пронзительную и трагическую историю исчезновения некогда мощного рода Компсонов, подробно воссоздать образы парадоксальных фолкнеровских персонажей, их характеры и судьбы, пристрастно собирая собственную версию распада человеческого существа. Размеренная жизнь семейства Компсонов, пребывающего в комфортной иллюзии счастья и благополучия, в какой-то момент даёт сбой. Проживая вместе с персонажами спектакля эпизоды постепенного распада семьи и умирания каждого из её членов, мы узнаём, почему маленькая «прореха», на которую всё время закрывали глаза, становилась всё шире и шире, пока не превратилась в огромную чёрную дыру, поглотившую всё человеческое и живое.

 

Виктор Рыжаков (режиссёр):
— Название спектакля «Фолкнер. Тишина» возникло не случайно. Это история «про нас», про людей, оглушённых шумом и яростью времени, которые разучились слышать тишину, в которой только и может рождаться любовь и духовное откровение. Это история про наше вырождение, про ту потерянную способность любить, про чувство, без которого больше не может функционировать этот долбаный и перевёрнутый нами мир. Если вы начнёте читать роман, то без путеводителя вам непросто его будет осилить. Структура текста принципиально усложнена. Фолкнер, как будто намеренно запутывает нас, переплетает в четырёх частях своего многоярусного текста всех героев в разные сюжетные и временные линии, пересекая и монтируя их судьбы в разных временах и местах действия. И было бы непростительным упрощением выделить только одну какую-то линию или судьбу. Мы искали возможность и способы сохранить эти особенности построения романа: отсюда артисты играют по несколько ролей, сменяя друг друга, переплетая героев, время и место действия в один общий бурлящий поток. И работу над романом начинали мы не совсем «по-человечески»: то забегали вперёд, то меняли место, время, правила и предлагаемые обстоятельства репетиций. Закончив первый курс, мы отправились в экспедицию в незнакомое Преднестровье специально для того, чтобы просто прочитать роман далеко от дома и суеты. Так путано начинался наш роман с Фолкнером и его героями. Так же непривычно начались наши пробы и поиски другого, как нам казалось, важного для этого текста театрального языка. Работали и изучали роман весь второй год, и только на третьем курсе попробовали сложить все свои пробы и фантазии в какое-то действо. Нам почему-то стало очень важно собрать именно звуковую партитуру этого текста. И так ценно, что вместе с этой работой над текстом Фолкнера, менялись и мы сами. Просто что-то стало происходить с нашим сознанием. Не случайно иногда кажется, что эта история именно про нас самих, как будто это мы сами стали частью этой компсоновской семьи, этого фолкнеровского «безумного» бытия. А ещё радуюсь, что мои младшие коллеги студенты-артисты, вместе с этой нашей безбашенной затеей, как-то вдруг повзрослели и стали как будто чуть-чуть другими.

Алексей Каманин (роль Джейсон-младший):
— Мы засыпали каждый раз, как только Виктор Анатольевич начинал читать роман. Было очень сложно, поначалу даже сюжет уловить не могли. Каждый из нас прочитал роман не менее трёх-четырёх раз, и всё равно оставалось и остаётся большое количество вопросов! Мне не хотелось браться за Джейсона-младшего. Он мне не просто был «не близок», я его терпеть не мог. Мне был интересен Квентин, его старший брат. Такой Гамлет XX века. Но все мои пробы и этюды на Квентина были «мимо», «мимо» и «мимо». А когда делал пробы Джейсона, то непременно «попадал». Постепенно стал влюбляться в этого персонажа. В третьей части нашего действа мы уходим в открытый гротеск: оказалось, что только так можно рассмотреть тайны-изъяны, которые свойственны Джейсону-младшему.
 
Жовнер Даша (роль Кейди):
— Мы приносили много этюдов на разных персонажей и на разные темы, а потом это как-то само встраивалось в канву спектакля. Роман написан так, как будто ты листаешь чей-то семейный альбом и видишь фотографии. «Вот бабушка в молодости, а это дедушка, он воевал, а это родственники». Когда листаешь фотоальбом, то у тебя постепенно начинает складываться история об этой семье, об этом роде.
 
Варвара Шмыкова (роль Дилси):
— Спектакль всегда проходит по-разному. Иногда «случается», а иногда нет, и я не знаю как это объяснить! Это настолько хрупкая грань. Мы обсуждали с Виктором Анатольевичем, что сами не понимаем, от чего всё вдруг может так легко разрушиться. А если вдруг всё разрушилось, то каким образом нам всё это спасать?!
 
Леонид Булдаков (роль Бенжи и Джейсона):
— Прообраз моей роли — один конкретный живой человек. У него есть семья, и он живёт здесь недалеко. Меня поразили его глаза, и я понял, что хочу выразить своего персонажа именно таким. До сих пор он, как фотография в моей голове.
 
Ирина Обручкова (роль и матери и дочери: Каролины и Кейди):
— Это проверка — человек ты или нет. Когда исчезают рамки законов, устоев, понятий — тогда остаётся человеческое сердце — и ничего больше. И руководствуешься только им.

 

 

 

  Текст Ульяна Лукина.