Алексей Нужный

сценарист

Мне кажется, что кино для ограниченного круга зрителей — это уже вчерашний день.

В 2012 году Алексей Нужный победил со своим сценарием в конкурсе «Jameson first shot» и получил возможность экранизировать его с участием Кевина Спейси («Конверт»). Фильм был хорошо принят на фестивалях и в интернете, и сейчас Алексей заканчивает съемки первого полного метра уже в России («Хороший плохой день»). Oppeople встретились с молодым режиссёром на пустом Тверском бульваре и поговорили о разных способах работы в России и Америке и о том, какое кино сейчас необходимо.

 

Всё началось после «Jameson first shot»?

До «Конверта» я был абсолютным новичком-режиссёром. В основном писал сценарии. Каждому актёру нужна яркая роль, а каждому режиссёру нужен яркий фильм, чтобы их заметили. После «Конверта» меня позвали делать полный метр.

 

А ты помнишь, как проходил твой разговор с продюсерами полного метра ? Волновался?

Конечно, волновался, но как-то получилось говорить смело. Вообще, мне когда что-то нравится (история, место, люди), у меня «загорается глаз». А когда у человека горит глаз, то это чувствует собеседник и внутренне говорит: «Здорово, я тоже хочу!»

 

 

 
 
Чему ты научился за время съёмок твоего первого полного метра?
 
У меня в фильме главную роль сыграл Саша Ильин (младший). Меня поразило, что ещё во время репетиций, когда он видел, что реплика не ложится, он говорил: «Слушай, а пусть её кто-то другой скажет, а я её сыграю. Чем меньше буду говорить, тем лучше». В кино это очень круто работает. Леонид Исаакович Ярмольник, который играет вторую главную роль, научил очень интересной штуке — снимать сцену частями.
— Леша, мне удобнее, когда ты снимаешь мои точные оценки отдельно. Что я сейчас должен сыграть? Страх? Вот включай камеру, я сейчас это отдельно сделаю. Я не хочу играть весь диалог, всю сцену. Давай «по-маленечку». Я был в ужасе.
— Как же, Леонид Исаакович, мне же нужно, чтобы вы всю сцену прошли, прожили от начала до конца, где-то, может быть, сымпровизировали...
— Хорошо, давай как ты хочешь, а потом сними, как я хочу. Потом, на монтаже, я увидел разницу и взял его отдельные точные оценки. Наверное, это приходит с опытом.
 
 
 

 
 
Думаю, если бы молодой актёр это предложил на площадке, ты бы показал средний палец.
 
Да, в том случае я, конечно, не мог отказать (смеётся). Он очень харизматичный человек.
 
 
А что такое харизма?
 
Харизма — это своё мнение. Умение отстаивать свою точку зрения. Надо уметь правильно формулировать свои мысли, чувства, и не бояться их выражать. Я вот до 21 года прожил в маленьком городе и чётко понимаю свои плюсы и минусы. Стараюсь этим пользоваться в работе. Например, мне не стыдно к актёру, который замечательно сыграл, подойти, обнять, поцеловать и сказать «ты потрясающий!» Обнять, а не сказать «стоп, снято, дальше идём». Что в этом такого?! Актёр после дубля стоит и думает: «Получилось, не получилось?!» А тут подошёл, обнял, приподнял его немножко, подкинул (смеётся)! И он ушёл в вагончик заведённый!
 
 

 
А как работает Кевин Спейси, как ты с ним репетировал?
 
Он очень требовательный, но если он видит в человеке зёрнышко какого-то таланта, чуточку хотя бы, у него сразу, автоматически работает некий социальный лифт. Он хочет помочь. Хочет, чтобы у этого человека всё получилось. И сразу доверяет.
 
А с Леонидом Ярмольником было по-другому? Если бы Леонид Исаакович жил в Америке, то у него, возможно, тоже было бы два Оскара. Просто Кевин — американец, Леонид Исаакович — русский. Они ментально другие. Кевин, когда приходил на площадку, у каждого спрашивал: «Как дела?» Даже к самому последнему дольщику (помощник оператора, который отвечает за тележку с камерой. — Прим. ред.), обращался:
— Привет, дружище, как дела?
— Всё хорошо, мистер Спейси.
— Тебе нравится твоя работа?
— Да, мне нравится моя работа.
— Здорово же, что мы рядом и любим свою работу!
И бах-бах — по рукам. Дольщик о**ел вообще, что ему Кевин Спейси руку пожал. И сразу хочется работать. Леонид Исаакович в этом плане немножко другой. Он вышел, встал у камеры, сделал и сразу ушёл! Я не скажу, что это неправильно, это тоже правильно. Он делает только свою работу и делает её прекрасно.
 
 

 
 
Как проходили съёмки со Спейси?
 
Постоянно был диалог. Он всё делал, в основном, с двух дублей. Если и спорили о каких-то нюансах, то очень легко соглашались друг с другом. Комедийная сцена, он играет дубль и сам смеётся над тем, что делает. Это безумно завораживает. У него очень крутое чувство юмора, он сразу притягивает к себе. Иногда делает дубль, а после говорит:
— Ух ты, а я ещё кое-что придумал. Пожалуйста, а можно я ещё раз сделаю?! — А что ты придумал? Расскажи.
— Нет. Я хочу тебя удивить.
Он постоянно придумывает. Очень часто обманывал меня в кадре. Своей игрой, своей «настоящностью», честностью в каждом действии. Он играет дубль и цепляется о какой-то камень. Я подхожу к нему:
— Ничего, что зацепился, хорошо получилось.
— Поверил? Отлично!
Снимаем сцену, его выводят из дома нквдшники, меня трясёт перед плей беком от того, как он это делает. Это какая-то русская ментальность — из-за всего переживать, быть внутри. А он после дубля: «Ты чего! Выдохни, это всего лишь кино! Всё, пошли дальше!»


Ты бы хотел уехать туда работать?
 
Ты знаешь, я бы хотел там снимать кино, а жить — не знаю. Там всё очень профессионально налажено. Больше ответственности, но нервничаешь меньше. Самое главное качество режиссёра — «видеть мир иначе», но этого не достаточно, чтобы сделать хорошее кино. Нужно всегда понимать, что кино — это постоянные компромиссы! Ты каждую секунду принимаешь решение, и чем больше в процессе производства ты примешь правильных решений, тем лучше будет твоё кино. Правильные решения ты должен принимать каждую секунду. Правильно сыграл актёр: да или нет? Не привезли собаку — что делать? Какой стакан: красный или зелёный? У моря, или на вершине скалы? Где? Как? Кто? Зачем? Каждую секунду 70 человек задают тебе вопросы, несмотря на то, что у тебя есть режиссёрский сценарий, и каждый должен знать, что написано в режиссёрском сценарии. Никита Сергеевич, например, говорит: «Ничего не буду отвечать, идите и читайте режиссёрский сценарий». У него есть такая возможность, потому что если что-то не успели — он может доснять. А я, молодой режиссёр, должен успеть за 28 дней снять кино и, если я не успею, мне будет «а-та-та». Вот и всё!
 
 

 
 
Есть какой-то материал, который ты хочешь сейчас снять?
 
Есть! Это полнометражное кино и, скорее всего, будем запускаться весной. Наш фильм будет называться «Я худею». Это немножко про меня, когда-то я был толстым и похудел за полтора месяца на 28 кг. История о том, как девушка за 30 дней до свадьбы должна сбросить очень много для того, чтобы её свадьба состоялась. И вот весь этот путь я попытаюсь показать. Надеюсь, получится «народное» кино. Мне кажется, что кино для ограниченного круга зрителей — это уже вчерашний день. Любой автор думает над тем как сделать, чтобы как можно больше людей посмотрели его работу. Я уверен, каждый актёр в театре хочет, чтобы были полные залы. Я за зрительское кино. Мне кажется, у нас в России нет такой «культуры комедии», как в Америке. У нас единицы авторов способны написать крепкую полнометражную комедию. Зато есть очень ловкие сценаристы ситкомов. «Физрук», «Интерны», «Кухня» — над ними работают команды молодых по-настоящему классных чуваков. Однако, вероятнее всего, никто из них не напишет самостоятельно такую мощную полнометражную комедию, как «Маленькая мисс счастье». Ещё есть такой момент, что у нас в кино каждый, на какой бы он должности ни работал, хочет сам снять хотя бы один фильм в качестве режиссёра. Абсолютно каждый! И это очень сильно мешает всему процессу! А в Америке есть такая поговорка: «Одна шляпа на одной голове».
 
 

 
 
P.S.
 
Знаешь, меня сейчас очень волнует один вопрос — почему одни фильмы убедительнее других? Я, когда выбирал оператора, смотрел снятый им сериал. И актёры хорошие, и режиссёр с именем, и история интересная, но «вафля»! А когда он же снимает кино — классно. В чём разница? В рубле? В плёнке? Наверное, в одном случае люди верят в то, что они делают, а в другом работают на от***сь.
 
 
Текст Иван Ивашкин.