Liebe.Schiller.Liebe.Räuber

Репортаж

«Кто ничего не боится - не менее силен, чем тот, кого боятся все»

Хвалить спектакли и режиссуру Юрия Бутусова — это уже общее место. Каждая новая постановка не похожа на предыдущую и становится событием. В «Liebe. Schiller» (по пьесе «Разбойники» Шиллера) Юрий Бутусов и пять молодых актрис искренне и наотмашь пробуют понять что-то про самих себя и про это, такое для всех желанное чувство. Актрисы здесь играют и мужские, и женские роли, но режиссёр намерено сократил сцены самих разбойников, чтобы сконцентрироваться на истории любви. Вдохновившись спектаклем, Oppeople решили пофантазировать о том, как выглядели бы в этой команде разбойники.

 

Карл Моор — атаман.

 

 

Шпигельберг — беспутный молодой человек, потом разбойник

 

 

Роллер — ещё более беспутный молодой человек, потом разбойник

 

 

Швейцер — просто распутный молодой человек, потом разбойник

 

 

Рацман — всегда был разбойником, а никто и не подозревал.

 

 

«Разве мало великих гениев, способных преобразить мир, сгнило на живодёрне? И разве память о них не сохраняется века, тысячелетия, тогда как множество королей были бы позабыты, если б историки не страшились пробелов в преемственности или не стремились удлинить на несколько страниц свои книги, за которые им платит наличными издатель?»

 

 

Карл Моор. О, как мне гадок становится этот век бездарных борзописцев, когда я читаю в моем милом Плутархе о великих мужах древности. Они калечат свою здоровую природу пошлыми условностями, боятся осушить стакан вина — а вдруг не за того выпьешь, подхалимничают перед последним лакеем, чтобы тот замолвил за них словечко его светлости, и травят бедняка, потому что он им не страшен. Нет! Я не хочу больше об этом думать!

 

 

Шпигельберг. Чая, братец, чая! Мы издадим манифест, разошлем его на все четыре стороны света и призовем в Палестину всех, кто не жрёт свиного мяса. Там я документально доказываю, что Ирод-тетрарх — мой предок, то-то начнется...

 

 

Швейцер. Что там брешет эта баранья голова? Осёл хочет думать за нас всех?

 

 

Карл Моор. Поставьте меня во главе войска таких молодцов, как я, и Германия станет республикой, перед которой и Рим, и Спарта покажутся женскими монастырями.

 

 

Швейцер. Ты будешь нашим атаманом! Ты должен быть нашим атаманом!

 

 

Карл Моор. Мысль, достойная преклоненья! Теперь я чувствую у себя в кулаке целую армию! Смерть или свобода! Живыми не дадимся!

 

 

Роллер. Мой конвой оглянулся. Тут я пользуюсь минутой. Раз! И с быстротой ветра освобождаюсь от уз под самым носом стражников. Мой атаман уже тут как тут с лошадьми и платьем. Так я удрал. Моор! Попал бы ты поскорей в такую же переделку, чтобы я мог отплатить тебе тем же!

 

 

Швейцер. Гнусное пожелание, за которое тебя следовало бы вздернуть. Но шутка такая, что лопнуть можно.

 

 

Швейцер. Да что это со Шпигельбергом?

Роллер. Малый рехнулся! Дергается, как в пляске святого Вита.

Рацман. У него ум за разум зашел! Похоже, что он сочиняет стихи.

 

 

Карл Моор. Но неужели не увидеть её, не бросить на неё ни единого взгляда? Нет! Я увижу её. Я увижу её, чего бы то ни стоило! (Повёртывает обратно.) С дороги, чёрная дымящаяся кровь! С дороги, пустой, недвижный, леденящий взгляд смерти! Амалия! Ваш Карл идет к вам.

Амалия (радостно вскакивает). О Карл! Я снова узнаю тебя! Ты всё тот же, тот же! Всё это ложь!

Карл Моор. Она любит меня! Любит! Все её существо встрепенулось, предательские слёзы полились из глаз. Она любит меня! Несчастный, разве ты это заслужил?

Амалия. Единственный! Навеки!

 

 

Занавес.

Спектакль «Liebe. Schiller», совместный проект театра Ленсовета (Санкт-Петербург) и театра им. Маяковского (Москва), можно увидеть на Сцене на Сретенке.

Фотограф Таша Беляева