Человек без маски

Репортаж

Уже второй год жюри фестиваля «не обратило внимания» на появление нового театра.

18 апреля на сцене Музыкального театра имени К. С. Станиславского и В. И. Немировича-Данченко прошла церемония вручения премии «Золотая маска». Фестиваль, прошедший в Москве уже в 21-й раз, из года в год остаётся, возможно, главным событием российского театрального сезона. И каждый раз итоги премии вызывают жёсткие споры, обиды, а иногда и скандалы. Но даже на этом фоне очередные результаты «Маски» стали одними из самых странных и противоречивых, причём речь не только о решениях жюри.

 

Говоря о «Золотой маске», прежде всего, нельзя не признать очевидного: без этого фестиваля современного русского театра попросту не было бы. «Маска» — уже давно не просто премия, и даже не фестиваль лучших спектаклей. Это целая огромная театральная организация, для которой вручение наград стало лишь одним из множества видов деятельности. Благодаря «Маске» зрители, актёры, режиссёры и театры даже из самых отдалённых и не самых крупных городов существуют в едином контексте и говорят на общем языке. По всей России постоянно проводятся лаборатории, в которых участвуют молодые режиссёры из Москвы и Петербурга, всё больше ставят современных драматургов, а «новые» театральные формы хотя и не всегда получают тёплый приём, но, по крайней мере, встречаются гораздо чаще, чем прежде. И без «Золотой маски» всё это было бы не реально.

 

 

В списках номинантов последних лет действительно представлены все тенденции современного русского театра, его виды и направления. Поэтому саму «Маску», за отдельными исключениями, сложно в чём-то упрекнуть. Все вопросы и претензии уже не первый раз адресуются жюри. Странное дело: состав жюри постоянно меняется, и каждый год в него входят по-настоящему талантливые, уважаемые, умные люди, в своём большинстве открытые самым разным театральным формам. Но уже третий год жюри игнорирует целый пласт спектаклей и режиссёров — так, как будто его нет и никогда не было. Игнорирует то новое, спорное, противоречивое искусство, ради которого театр и живёт. Те его образцы, которые единственно способны двигать театр вперёд. Так, второй сезон подряд в номинации «Лучший спектакль большой формы» в драме победила постановка Льва Додина (в прошлом году это был спектакль «Коварство и любовь», в этом — «Вишнёвый сад»). Додин — великий режиссёр, и спорить тут глупо. Но дело не в его мастерстве и не в конкретных спектаклях. Дело в том, что «Маску» Додин получил уже в восьмой раз. И этот факт заставляет задуматься о смысле театральных премий вообще и «Золотой маски» в том числе. О том, для чего сегодня они нужны.

Ясно, что в XXI веке выбрать действительно «лучший» спектакль невозможно, кто бы не претендовал на это звание — настолько размыты все критерии, так субъективны представления о театре каждого отдельного человека. И единственным реальным эффектом такой премии может быть не «приклеивание» спектаклю или режиссёру ярлыка «лучшего», а признание его профессиональным сообществом, утверждение его места в театральной среде, а в каком-то смысле — и в истории театра. Поэтому для художников масштаба и уровня Додина любые премии, особенно получаемые ежегодно, теряют свою ценность и делаются просто очередными милыми безделушками, приятными, но совсем необязательными. Новую награду можно положить в шкаф и демонстрировать своим гостям или зрителям театра — но на неё конкретно никто не обратит внимания, если шкаф завален такими же сверху донизу. Не лучше ли давать театральные премии тем, кого ещё не называют «мэтрами», кто всё ещё ищет свой путь в искусстве, и кому часто так необходима поддержка, особенно в той сложной политической обстановке, которая складывается сейчас в нашей стране?

Среди тех, чьи работы были выдвинуты на «Лучший спектакль большой формы» — Константин Богомолов, Кирилл Серебренников, Тимофей Кулябин. Режиссёры, спектакли которых больше всего обсуждают и о которых сильнее всего спорят. Режиссёры, которые подвергаются всё более серьёзным нападкам, а Кулябин в истории с «Тангейзером» — почти гонениям. Члены жюри вряд ли хотели выразить им неодобрение, или поддержать их травлю. Но в сегодняшних условиях игнорирование этих режиссёров не может не выглядеть демонстративным. Это парадокс — самые резонансные и яркие театральные события оказались просто как бы незамеченными. Да, актёр Игорь Миркурбанов получил «Маску» за роль в «Карамазовых» Богомолова — и всё же, когда речь идёт о таком сложносочинённом, масштабном и полностью авторском спектакле, награждение актёра делает ещё более явным отказ от того, чтобы как-то отметить режиссёра.

Уже второй год жюри драматического театра «не обратило внимания» на появление нового театра, который, как бы к нему ни относиться, сразу стал одним из лидеров театрального процесса — «Гоголь-центра». Это тем более странно на фоне того, что его спектакли в этом году представляют Россию на двух самых престижных в мире театральных фестивалях, Венском и Авиньонском.

И косвенным образом такие действия жюри как бы подтверждают декларируемую позицию нашего государства — «чуждые» ценности нам не нужны; нравится Запад — туда и езжайте! Если дело будет так идти и дальше, то многие в самом деле уедут — но кому, кроме уехавших, будет от этого лучше?

Ситуация с Кулябиным особенная. После истории с оперой «Тангейзер» вручение ему «Золотой маски», даже в формате спецприза, было бы жестом поддержки от театрального сообщества, самые известные и уважаемые представители которого вступались за режиссёра, писали открытые письма, но так и не смогли предотвратить закрытие спектакля. Многие считают, что приз «Маски» Кулябину выглядел бы просто политическим ходом. Но это совсем не так — речь о «цеховой солидарности», о взаимовыручке и редком шансе показать борцам против «неправильного» искусства, что мы все вместе, и что те, кто занимаются театром, не дадут в обиду своих коллег и готовы отстаивать их честь.

 

 

Спектакль Кулябина «KILL», опять же, можно воспринимать по-разному. Но есть объективные факты — что совсем молодой режиссёр сильно растёт и развивается в профессиональном плане, и не только благодаря «оскорблённым верующим» становится серьёзным участником театрального процесса (так, «KILL», как и другой спектакль Кулябина, «Онегин», был номинирован на «Маску» задолго до «Тангейзера»). Что он делает такой театр, каким в России за пределами Москвы и Петербурга не занимается почти никто — «KILL», напомнивший многим спектакли Михаэля Тальхаймера (кстати, получившего «Маску» за лучший иностранный спектакль, показанный в России), вполне можно было бы представить себе на немецкой или польской сцене. И чем меньше этот род театра будут у нас замечать, тем меньше шансов будет его увидеть.

Единственное, что могло бы как-то объяснить факт невручения «Маски» ни одному из этих режиссёров — страх за будущее премии в случае, если бы её лауреатами стали те, кого клеймят «врагами русского театра». Но насколько эти опасения реальны, мы уже никогда не узнаем. Хотя то, что эпизод с освистанием пришедшего на церемонию вручения премии министра культуры Владимира Мединского был показан почти без сокращений на телеканале «Культура» доказывает, что временами наши страхи слишком сильны — и иногда мы всё-таки умеем вести себя смело, не задумываясь о последствиях.

 

 

После того, как неизвестный женский голос крикнул на весь зал Мединскому «Верни Тангейзер!», зрители церемонии оглушительно аплодировали, «гукали» и свистели больше двух минут. И пусть в ответ министр попытался отшутиться, но чувствовал он себя, мягко говоря, неловко. Оказалось, что иногда театральное сообщество всё же может сплотиться в едином порыве. Жалко только, что это происходит так редко.

И ещё один курьёз «Маски», уже не связанный с политикой — то, что никак не была отмечена работа «Группы юбилейного года», весь прошлый год осмыслявшей историю Театра на Таганке. Команда молодых режиссёров, театроведов и художников выпустила серию спектаклей о театре Любимова, подготовила несколько выставок и небольшой фестиваль. Это был уникальный опыт изучения истории театра на театральном языке, создания спектаклей из прошлого труппы, её судьбы и многолетней жизни. Приход «Группы юбилейного года» тоже стал одной из самых обсуждаемых тем прошлого сезона, и разговоры о её проектах продолжаются до сих пор. Для жюри «Золотой маски» ничего этого, как будто, не было. Конечно, сыграли роль и обстоятельства , но особого упоминания со стороны жюри, например, в форме спецприза, «Группа юбилейного года» безусловно заслуживала.

 

 

За последние годы русский театр изменился очень сильно, в него пришли новые лидеры, молодые режиссёры стали гораздо сильней и быстрее заявлять о себе. Но если сравнить список лауреатов «Золотой маски» 2014-го или 2015-го года со списком десятилетней давности, разницы почти не будет. Получается, что театральная реальность преображается, а её отражение в зеркале остаётся застывшим, как на старой фотографии, где время остановилось навсегда.

 

Текст Николай Берман.