Эдуард Гизатуллин

Художник-постановщик

«За каждый гвоздь, за каждый шпингалет на окне, подлинность и уместность каждой детали декораций я лично отвечаю»

Художник-постановщик — человек, чья фигура зачастую остается за кадром, хотя от качества его работы во многом зависит качество фильма. Николай Сидоров поговорил с Эдуардом Гизатуллиным («Духless2» и «Территория»), о профессии художника и о том, какого это работать в трудных климатических условиях: не утонуть подо льдом, красиво утопить трактор в кадре и спасти свою декорацию от урагана, вернувшегося с Аляски.

 

Художник-постановщик в кино — редкая и не очень известная профессия. Как получилось, что вы стали ей заниматься?

Я учился на художника-постановщика в разных местах, сначала в Уфе, потом закончил аспирантуру на сценографическом факультете ГИТИСа. Работал во многих театрах, оформлял спектакли. Пришел в кино случайно — позвонил друг, который представлял интересы одной кинокомпании, искавшей художника-постановщика. То есть можно сказать, что я пришёл в кино «по звонку».
(Смеется)

 

Расскажите о работе на картине «Духлеss 2», удался ли фильм по вашему?

Думаю, что результат наших усилий достойный. С другой стороны, есть сожаления, что, как это бывает, многое осталось за кадром. Например, мы большое количество объектов создали на Бали, построили какие-то декорации, но эта часть фильма была сокращена до минимума. Московский блок уже не требовал таких сложных задач, но даже здесь у нас с режиссером происходили споры. Финал фильма я видел на Воробьёвых горах, он не был согласен, и т.д. В итоге ещё за 5 дней до окончания съемок я ушел из проекта, доверив несложную доводку фильма своему ассистенту. Количество творческих и человеческих компромиссов все же исчерпываемо. В любом случае, я думаю, что в общем и целом фильм удался. Когда усилия моих коллег не напрасны, я всегда очень рад. Мне, как зрителю понравилась первая часть дилогии «Духлесс», а после меня пригласили на вторую в качестве художника-постановщика. Похожая ситуация была и с «Территорией». Я очень вдохновился первым фильмом Александра Мельника «Новая земля», а волею судеб во второй его фильм был уже вовлечен и сам. Расскажите подробнее о работе над «Территорией». Совершенно случайно я оказался на съемочной площадке первого фильма Мельника, выбирая локации в Крыму для другого своего проекта. Тогда в «Новой земле» снимался один актер, который попросил меня привезти вина — не мог вырваться сам, да и ближайший населенный пункт с магазином был слишком далеко. По приезду на съёмочную площадку я был восхищен организацией съемок и их масштабом. Когда Александр Мельник начал работать над «Территорией», он предложил мне поучаствовать в выборе натуры для съёмок будущего фильма. Пришлось проехать 800 километров на КАМАЗе-вездеходе от Магаданской области до Якутии. Я уже тогда завидовал будущему художнику-постановщику, не подозревая, что сам им окажусь.. Объем работы над картиной подразумевал двух художников, за чукотский блок должен был отвечать другой коллега, но, съездив один раз на Чукотку, он не захотел продолжать работать над фильмом.
(Смеется).

 

 

Что удалось реализовать в картине, а что не получилось?

Стоит, наверно, сказать, что не вошло в фильм. Не вошли многие декорации, которые мы построили в павильоне. Мы же целиком повторили все комнаты управления (которое построили на Чукотке с таким большим трудом), кабинеты, их наполнение, коридоры. Все было детально продумано и реализовано в очень короткие сроки моей командой. Обидно, что сцена с трактором, с его падением, неудачно реализована. Из-за десятидневной непогоды нам пришлось перенести съемки, а потом трактор не завелся вовсе, и вся та экшн сцена, которую мы планировали снять, не вышла. Трактор должен был эффектно проваливаться под глыбами льда вместе с тяжёлыми тракторными санями, из него должна была выбираться чудом уцелевшая героиня, но из-за обстоятельств пришлось даже переписывать сценарий.

 

Какие еще трудности были во время съемок, учитывая сложный выбор локаций?

Тяжелее всего было расстаться со съемочной группой после окончания работы над картиной, расстаться с этими красотами. Есть эпизод, когда геолог Опрятин и его группа идут по замёрзшей за ночь реке и выходят к мысу Китобоев. По сюжету, они тащат по льду лодки. Эти лодки нужно было очень быстро надуть, зафактурить их так, чтобы они выглядели так, словно лед сковал брезент. Нам пришлось срочно бурить лунку, смешивать реальный снег с водой, и наносить все это вручную на поверхность лодки. И только спустя какое-то время я понял, что руки у меня не в порядке. Я зашел автобус, попросил сидящих в нём коллег выйти ненадолго и несколько раз крикнул от боли, чтобы разрядиться. Отделался лишь местами сошедшей от переохлаждения кожей. Во время работы этого не замечаешь, ты должен сделать эту работу очень быстро. Команда «Камера, мотор!» священна для каждого киношника, и ты не должен задерживать работы всей съёмочной группы. Кстати, декорацию управления, которую вы видите в кадре, пришлось строить дважды, так как первую версию снес остаток урагана, пришедший с Аляски.

 

 

Как переносили артисты такие сложные погодные условия?

Да, у нас замечательные артисты и никто не требовал никаких особых благ, все находились в равных условиях. Самая первая сцена фильма, где появляется герой Добрыгина, была одним из самых сложных за все съемочные дни, несмотря на солнечную погоду в кадре. Не доехав до локации, мы провалились под лед на джипе, задняя ось наша просела в воду, и, открыв дверь, я обнаружил, что вода уже хлещет в салон. Между нами и водителем было узкое окошко, в которое мы со вторым режиссером еле пролезли, чтобы покинуть машину. Из передней двери мы перелезли на капот, с капота на льдину и так кое-как выбрались. Вовремя подоспели другие машины, и наш джип мы вытащили, но это было только начало. Мы должны были поставить палатку, в которой артист сначала подготовится к сложной сцене, а потом, пробежав голышом по льду в сорок градусов мороза, быстро оденется и согреется. Мы где-то часа полтора только ставили палатку, потому что ее сносило ветром. Григорий Добрыгин снимался сам, без дублера. Пробежал по очень острому льду в том виде, в каком вы видите его на экране.

 

 

В фильме подробно и тщательно воссоздана эпоха. Как удалось это сделать?

Самым сложным было найти мебель той эпохи. А интерьеры такие построить не сложно, вопрос навыков, та же история и с реквизитом. С мебелью сложность была в том, что в это время снимался фильм Шахназарова «Белый тигр», и вся необходимая нам мебель «Мосфильма» стояла в его декорациях. Мы по объявлениям находили и покупали мебель, по крохам заполняли почти полторы тысячи квадратных метров декораций. Помимо обоев тех лет, деталей интерьеров, проводки, мы не перетаскивали мебель из кабинета в кабинет, мы все это индивидуально наполняли. Из-за одной маленькой, редкой и важной детали нам пришлось покупать очень дорогой стол в антикварном магазине. Это был момент, когда все могло встать из-за какой-то мелочи. Бывало, кто-нибудь на кинофоруме, еще не посмотрев фильм, рьяно начинал спорить и утверждать о сомнительной подлинности того или иного факта или детали быта в ту эпоху. Но, прежде, чем нарисовать эскиз, и затем подробно воплотить его в кадре, я всегда брал консультации у нескольких экспертов — как в геологических вопросах, так и по предметам быта. Как ни странно, чаще всего даже их мнения носили противоречивый характер. За каждый гвоздь, за каждый шпингалет на окне, подлинность и уместность каждой детали декораций я лично отвечаю. Даже с обоями нам очень повезло, мы нашли на помойке в посёлке Провидения на Чукотке неиспользованные рулоны обоев тех лет, отсканировали их и напечатали. Так что никакой «ИКЕИ» и ничего современного в кадре вы не увидите.

 

 

Как проходил поиск локаций?

Это, пожалуй, самое замечательное для меня время в работе над картиной. Изначально мы выбирали локации, пройдя долгие маршруты. У многих из нас опыт туристических маршрутов был достаточно большим, но в данном случае поиска локаций он оказался самым сложным для всех нас. На плато Путорана, выбирая натуру, поначалу мы шли на катере, далее надували катамаран и, спустя несколько дней, переждав шторм, мы поднимались в горы по 12 часов. После снова катамаран, горные ручьи, впадающие в горные, опасные реки, на которых, само собой, несколько раз мы пробивали наши катамараны, несколько раз уходили под ледяную воду. Далее были вертолётные поиски мест съёмок и невероятный восторг от увиденных российских красот. На Чукотке один раз было не по себе, когда, уже проехав 200 км без еды, оружия и связи, на расстоянии 50 километров от пункта назначения, у меня и напарника заглох снегоход среди сопок. Учитывая мороз, большое расстояние, надвигающуюся ночь, наличие хищных животных, пешком бы мы не дошли. Заводили снегоход с усердной молитвой, что и помогло. Наш маршрут носил не туристический, а скорее экстремальный характер, и, бывало, ситуации были на грани жизни и смерти. Но восторг и вдохновение остались на долгие годы.

 

 

С кем из команды фильма вы бы ещё поработали в будущем?

На съемках «Территории» все испытывали к друг другу любовь и уважение, что встречается редко на съемочной площадке. Я бы поработал со всеми коллегами по фильму, ведь все они уважают друг друга, но в первую очередь, уважают своего зрителя, ради которого это всё затевалось и преодолевалось.

 

Что бы вы посоветовали режиссерам в работе с художником?

Больше доверять и больше слушать художников.

 

Можете ли вы что-то посоветовать начинающим художникам?

Любому художнику я бы посоветовал всегда понимать и всегда задавать себе вопрос, что хорошо в искусстве, а что плохо. Это постоянный вопрос, о котором должен помнить любой творец. Молодым художникам кино я бы посоветовал интересоваться не только кинематографом, но и современной архитектурой, дизайном, музыкой, театром-всеми видами искусств, включая их технические составляющие. Тогда вы будете свободны и в творчестве, и на съемочной площадке, и в диалоге с любым человеком из съемочной группы.

Разговаривал Николай Сидоров.