Мариэтта Цигаль-Полищук

Актриса театра на Малой Бронной

«Я не верила в идеальный театр, как не верю в идеальную любовь. Он существовал в моем воображении, а реальность — это, хочешь не хочешь, но в обязательном порядке зарабатывание денег!»

С шестого по десятое октября в Москве проходит небольшой театральный фестиваль «Я не один». Молодые режиссёры сделали пять эскизов спектаклей с детьми-детдомовцами и представят их на сцене Театра им. Пушкина. После показов будет выбран спектакль, который получит возможность попасть в репертуар театра или гастролировать. Анна Вельмакина поговорила с одним из организаторов фестиваля, актрисой Мариэттой Цигаль-Полищук, о реальности, с которой приходится сталкиваться в профессии, идеальном театре и том, как и зачем создавался фестиваль.

 

Ты с детства больше других знала о минусах актёрской профессии и всё равно её выбрала. Почему?

Если честно, не знаю. Это как любовь женщин к подонкам: они причиняют боль, но к ним все равно тянет. Наверное, мазохизм. Я кошмарно неуверенный в себе человек, и не было спектакля, после которого я бы не проклинала себя за то, как всё плохо. При этом моя профессия — единственное дело, к которому мне всегда хочется возвращаться. Логика здесь отсутствует. Да и груз ответственности в случае моей семьи тяжеловат. Очень страшно облажаться — осрамишь не себя, а маму, папу, бабушку, деда...

 

 

А что для тебя стало открытием в профессии?

О, открытий было очень много! Первое — уродливость структуры театра. Я люблю людей и всегда стараюсь найти в них лучшее, поэтому никогда не верила в страшные истории из серии «стекла в пуантах». А когда начала работать в репертуарном театре, неожиданно выяснила, что всё это действительно существует. Мамы к этому моменту уже не было, но папа рассказывал, что именно поэтому она никогда не была внутри процесса; приходила, работала, уходила.

Их было еще много, но то, что действительно поразило и перевернуло за последние пару лет, это спектакль Юрия Бутусова «Чайка» в «Сатириконе», заставивший меня пережить моральный коллапс. Я не верила в идеальный театр, как не верю в идеальную любовь. Он существовал в моем воображении, а реальность — это, хочешь не хочешь, но в обязательном порядке зарабатывание денег. Зачастую это съёмки в чем-то далеком от идеала, участие в проектах, не имеющих отношения к твоему представлению о творчестве. И вдруг я увидела спектакль, олицетворяющий идеальный театр, поставленный средствами идеального театра человеком, живущим идеальным театром.

 

С кем ты можешь поговорить о работе, посоветоваться? И насколько тебе это нужно?

Конечно, нужно, мы ведь люди, а не роботы. Не всегда рядом оказываются те, с кем неприятности можно обсуждать, но на эмоциях всё равно выговариваешься. А вообще, я ведь не одна испытываю неприятные ощущения от того, что происходит в театре и кино. Есть друзья и коллеги, которые тоже всё это видят и с которыми об этом можно поговорить.

 

 

Актёрская профессия выходит за рамки рабочего времени с 9 утра до 6 вечера, забирая большую часть жизни. Каково при этом существовать в реальности, наполненной плохими фильмами и уродливой театральной структурой?

На этот вопрос надо отвечать не в солнечный денёк, сидя в кафе за чашкой кофе, а с бутылкой водки на газетке!

(Смеётся)

Не знаю, как-то живём. И потом, всегда есть некая «реальность», ради которой мы терпим «говнореальность». А если ты такой весь из себя принципиальный, то вали в скит: не ешь, не пей, не рожай детей. Жизнь в социуме предполагает нахождение компромиссов.

 

Ты училась у Голомазова, сейчас работаешь с ним. Нет желания попробовать что-то новое?

Желание есть. Голомазов меня взял в театр через год после окончания учебы, когда я уже работала в двух других театрах. Со временем всё как-то рассосалось и сейчас есть только Театр на Малой Бронной и иногда съёмки. И конечно, хочется, чтобы работы было больше. Сейчас, правда, грех жаловаться: у нас премьера за премьерой. А если про космические мечты — очень хочется поработать с Юрием Николаевичем Бутусовым. Хочется хоть одним глазом увидеть, как он ЭТО делает?!

 

Почему у тебя так мало ролей в кино? Не зовут или нет хороших предложений?

Я не отказываюсь от работы. Это к вопросу о реальности: на крошечную зарплату в театре прожить невозможно. Зовут редко. Даже на пробы. Но в этом году повезло, снялась в «Таинственной страсти» по Аксёнову режиссёра Влада Фурмана. Невероятный актёрский состав, редкий случай, когда всё сошлось.

 

Ты часто ходишь в театр как зритель?

У меня маленький ребенок и почти нет няни, поэтому сейчас хожу редко. Но я жду, когда сын подрастёт, чтобы можно было ходить с ним или оставлять дома одного, тогда обязательно буду ходить больше. Я по этому скучаю.

 

 

Расскажи историю создания фестиваля «Я не один».

Это замечательная идея Юры Тхагалегова, о которой он случайно рассказал, и мы решили её реализовать. Связались с фондом «Жизнь в движении», предложили. Им всё понравилось, и началась работа.

 

Какие самые приятные и неприятные открытия были сделаны на этапе подготовки фестиваля?

Человеческий фактор.

 

Это приятное или неприятное?

И то, и другое. Люди, которые встречаются на пути. Иногда они поражают своей невероятной отдачей ни за что, а иногда — абсолютным равнодушием. Но самое большое открытие, конечно, дети. В этом году у нас пять детских домов, с каждым из которых работают режиссёры: Юра Титов, Женя Беркович, Илья Подчезерцев с Ярославом Францевым, Константин Кожевников с Егором Атаманцевым и Вероника Шахова. Мы ездили знакомиться и дети рассказывали о том, как любят писать музыку или танцевать, но учатся в колледже на повара, потому что «не в институт же им идти». Мы изо всех сил стараемся стереть границу между «этими» и «теми» детьми, но одной важной вещи у ребят из детских домов действительно нет — поддержки.
При этом выяснилось, что у некоторых детей есть живые и здоровые родители, которые просто так сами отдают их в детские дома. У меня, как у матери, это не укладывается в голове. В результате дети вырастают, получают квартиру, деньги, но что со всем этим делать, они не знают, потому что нет опыта жизни в социуме. Адаптация в обществе, в том числе посредством профессии, очень важна, но почему-то там этим не считают нужным заниматься. Напротив, их прячут и от них прячутся

 

Как собиралась команда режиссёров?

Мы звонили друзьям, знакомым и говорили, что ищем талантливых, креативных и с твёрдым характером, потому что работа непростая. Воспитанники детских домов привыкли, что периодически в их жизни появляются дяди, которые дарят всем айпады. Дядям плевать, что айпады не нужны, а нужны унитазы, но со временем дети начинают ко всем относиться с позиции: «Ну, давай, что ты мне подаришь? В кино меня хочешь снять? Ну, снимай». Важно донести, что это надо не нам, а им, что это — их шанс. Они очень сильные и умеют бороться, но борются не с тем.

 

 

После проделанной работы остаются ли какие-то страхи и переживания по поводу того, как пройдет сам фестиваль?

Знаешь, я мало во что верю, но верю, что слова, произнесенные вслух, обретают материальную ценность, поэтому не буду говорить о страхах, которые у нас есть. Уверена, что всё будет хорошо и у спектаклей фестиваля, и у детей, потому что они классные и заслуживают этого.

 

Разговаривала Анна Вельмакина

Фотографии Наташа Базова