«Большая руда»

История театрального старт-апа.

Михаил Тройник, Тадас Монтримас и Александра Белоусова рассказывают как собиралась «Большая руда».

Продолжаем серию интервью с молодыми режиссёрами, актёрами и продюсерами, которые решили творить, опираясь только на свои силы и возможности. В начале декабря в Культурном центре ЗИЛ состоялись премьерные показы спектакля «Большая руда» по одноименной повести Георгия Владимова. 

«Советский союз, время оттепели. Молодой человек приезжает на рудное месторождение, чтобы построить не светлое будущее страны, а свое личное счастье, однако в какой-то момент забывает о «хорошем жизненном плане»: поиски руды становятся для него смыслом жизни».

Актёр Михаил Тройник, режиссёр Тадас Монтримас и продюсер Александра Белоусова рассказали, как создать спектакль своими силами, без поддержки государства или театра.

 

Михаил Тройник, исполнитель главной роли:

 

Есть много разных причин, почему я взялся за этот проект. В первую очередь — мне нравился текст, хотя дошел я до него не сразу. Когда учился в школе-студии, мы выпускали спектакль «Назначение» по Володину. В то время я смотрел фильмы 60-х годов, случайно наткнулся на фильм «Большая руда» и он меня очень зацепил. Меня уже взяли в Гоголь-центр к тому времени, где Кирилл Серебренников готовил спектакли по советским киносценариям — в итоге получились «Сталкер» и «9» (по фильму «9 дней одного года»). Тогда мне пришла мысль: почему бы не сделать аналогичную постановку по «Большой руде». Кроме того, я был восхищен творчеством Евгения Урбанского, сыгравшего главную роль в этом фильме. Хотелось сыграть такую же историю.

«Большая руда» была первым произведением Владимова, он был тогда журналистом и написал её под впечатлением от поездки на Курскую магнитную аномалию. В повести есть необычные сюжетные ходы, в то же время много недописанного и необъясненного. Для современного театра важно отстранение, когда текст служит только вектором, а самое главное происходит вне его, и этот материал даёт такую возможность. Советский период 60-х годов был знаком мне по поэзии Геннадия Шпаликова и творчеству Хуциева, это время оттепели и надежды, эпоха «Я шагаю по Москве», а в «Большой руде» оно освещено совершенно по-другому. Тема лишнего человека и его непризнанности появилась позже, в 70-е, а герой «Большой руды» это и не человек «оттепели» и не «лишний человек» 70-х. В конце концов герой умирает, но он всё-таки находит руду — то, ради чего всё затевалось.

Руда это конечно метафора. По сути, история «Большой руды» — это немножко «Бёрдман». Интересно, что, несмотря на то, что Вадимов потом станет диссидентом, его герой умирает всё-таки не из-за давления извне, а из-за своего личного выбора. Складывается впечатление, что он либо очень праведный человек, либо очень грешный — больной гордыней. Мне было интересно это изучить. Я не хотел делать из всего этого производственную драму, которая уже была снята. Главный спор этого спектакля: что важнее — найти руду и вообще постоянно жить где-то в будущем, в перспективе, или же жить здесь и сейчас?

 

В общем я загорелся идеей. Сам нашёл продюсеров и режиссёра. Хотя мне, конечно,  хотелось всё контролировать, может быть, даже самому выступить режиссёром, но я понял, что это не потяну. Через знакомых нашел продюсера — Александру, на тот момент студентку 3-его курса. Я обратился к ней именно потому, что знал, что она не будет меня стеснять. Мы сели с ней обсуждать проект в «Старбаксе», и Александра предложила создать краудфандинговый профиль на planeta.ru. Это было очень тяжело — снять ролик, написать сценарий, именно с психологической точки зрения, ведь я не театральный критик, и не могу описать впечатления, которые должны будут испытать при просмотре нашего спектакля. Поэтому в ролике мы просто рассказали то, что уже сделали. Конечно ролик к краудфайдингу мы бы не сняли без Антона Коломейца (режиссёр, выпускник ВГИКа, мастерская Хотиненко — Прим. Ред.), который потом занялся видео в спектакле. Мы сошлись с ним на том, что цель видеоинсталляций показать «человечность» героя, продемонстрировать, что человек в каждую секунду своей жизни остаётся собой, он не винтик, не шестерёнка.

В целом я верю в успех авторских проектов, такой театр — самый сильный и искренний, ведь ты всё делаешь сам: от костюмов до музыки. Это очень сложный путь, который требует огромной концентрации и самоотречения. Соблазн плюнуть и оставить всё это был, но идея всё равно не отпускала.

Нужен ли такой авторский театр зрителю? Это зависит от зрителя, ведь публика такая разная. По гастролям знаю, что в разных странах даже смеются и плачут на разных местах пьесы, тем не менее, я чувствую, когда зритель «замолкает», ты находишься с ним в молчаливом диалоге и для меня это главное. Момент замолкания означает, что с ним что-то произошло.

Фотографии Алексея Фокина.

 

Тадас Монтримас, режиссер:

 

Я учился в Москве, закончил учёбу и уехал обратно в Литву. Начал работать в литовском государственном театре, пытался ставить Оскара Уальда и через два месяца оттуда ушёл. По простой причине — меня избаловали русские актеры. Я не могу работать с людьми, у которых не горят глаза, не могу работать в театре, где художественный руководитель говорит: «Тадас, ты пойми, у нас же фабрика». В Литве знают, что такое творчество, но понимают его по-другому. Здесь, в России, так много самых разных людей, что творческая смелость приходит сама. Это разнообразие пробуждает вдохновение. Мне прислали сценарий, я прочитал, и понял — это вызов. Я прочитал повесть, появился интерес к теме. Несмотря на то, что она написана давно, возникли довольно современные мысли. Мне всегда важна команда, с которой я работаю, здесь она прекрасная. Очень многие литовские режиссеры, на мой взгляд, поэтому и приезжают работать в Россию.

Даже если ты начинаешь один, то рано или поздно к тебе придут талантливые люди, которым это интересно, просто в силу того, что людей здесь физически больше. В маленьких странах ты должен думать про массового зрителя, хочешь ты этого или нет. В Москве и в Литве приблизительно одинаковый процент людей ходит в театр, но во всей Литве всего 3 млн человек. В Москве больше возможностей для разнообразных проектов, с разной целевой аудиторией.

Что касается краудфандинга, это изначально была очень рискованная тема. Но сам процесс краудфандинга перекликается с историей «Большой руды». Герой здесь вывозит понемногу из огромного карьера, но всё равно приближается к цели. Я думаю, что для зрителя это эмоционально приятно — осознавать, что ты вложился в общий процесс, даже если и немного.

 

Еще меня зацепила концепция спектакля. Проект в целом посвящён Евгению Урбанскому, сыгравшему главную роль в одноименном советском фильме по повести Владимова. Мы объединяем два материала — повесть и кино — и пытаемся работать с обоими. В спектакле в качестве режиссёра видеопроекций занят Антон Коломеец, известный по короткометражке «Тоня плачет на мосту влюбленных». Антон сказал интересную и точную вещь: в кино зритель смотрит и сразу принимает за правду, в театре же нужно сильнее напрягать воображение. Нам было очень интересно объединить эти сферы искусства, найти точки соприкосновения. Антон хотел ввести в спектакль элементы художественного кино, но не хотелось бы, чтобы это были простые проекции на фоне в стиле декораций. Здесь нужно смотреть глубже.

Очень важный момент, что люди приходят в проект не потому, что им не хватает еще одного гонорара, ведь неизвестно, когда спектакль выйдет на самоокупаемость. Их держит просто личный интерес. Команда достаточно молодая. Они заканчивают ВУЗы, приходят в театр, а там другой ритм. Также было у меня, когда я ставил «Дядю Ваню». Пока ребята молодые, в театре им не очень доверяют, и они начинают скучать. Жажда — самая лучшая причина начать работать.

Фотографии Таши Беляевой.

 

Александра Белоусова, продюсер:

Я занималась организационной частью. Когда возникла идея, и мы осознали, что у нас нет никакой спонсорской поддержки, мы решили, что попробуем собрать деньги на проект на planeta.ru. Было интересно попробовать краудфандинг для театра, потому что такие проекты делают редко. Наиболее успешные проекты в краудфандинге — музыка и кино, хотя есть и успешные примеры, например проекты Гришковца. Но Гришковец это все равно уже бренд. Конечно, мы могли обратиться к спонсорам, но для нас была важна независимость, возможность делать спектакль только силами режиссёра и актёров, без чьего-либо давления. В качестве площадки мы заведомо рассматривали не театральное место. Это был тоже своего рода эксперимент. Думали, например, о дизайн-заводе «Флакон». В итоге это оказалась сцена КЦ «ЗИЛ». 

Сейчас, судя по тому, как сокращается финансирование театров, думаю, тенденция идёт к тому, что будут появляться частные театры и независимые эксперименты. В этом есть большое преимущество — нет бюрократии, которая убивает творчество. Я учусь в школе-студии МХАТ на продюсерском факультете, который был организован совсем недавно. Это показатель того, что формируется потребность в менеджерах, ведь раньше это место занимало государство. Времена меняются, возможно, мы придем сейчас к тому количеству частных театров, которое было до революции. Сегодняшнее распределение сил, однако, не внушает большого оптимизма.

Фотография Алексея Фокина.

 

 

Справка старт-апа

Проект: спектакль по повести Владимова «Большая руда» 

Режиссер: Тадас Монтримас

Продюсеры: Студенты Школы-студии МХАТ, курс А.А. Цимблера: Александра Белоусова, Анна Шишкова, Анастасия Губарь 

Премьера: 30 ноября 2015

Бюджет: около 200 000 руб

Источники финансирования: краудфандинг, сайт planeta.ru

 

С участниками старт-апа разговаривала Елизавета Арановская.