Олег Кудряшов
Актёры—исполнители «подкладываются», им всё равно. Куда их поведут, туда они и пойдут
Режиссер, художественный руководитель мастерской в ГИТИСе.
фотограф Олимпия Орлова

Oppeople договорились о встрече с Олегом Львовичем Кудряшовым, режиссёром и руководителем мастерской в ГИТИСе. Спектакли его студентов выигрывают многочисленные призы, а выпускники, актёры и режиссёры работают в главных театрах Москвы. Мы попросили Кирилла Вытоптова — молодого режиссёра — выпускника мастерской поговорить с Олегом Львовичем и узнать, что же он по-настоящему думает о студентах, актёрах и профессии.

 

Благодаря празднику (разговор проходил 12 июня), у Вас наконец-то появилась передышка между вступительными турами в ГИТИСе. Вы уже полтора месяца смотрите на абитуриентов. Как Вам кажется, они меняются, вот даже если сравнивать абитуриентов 2014 и 2010 года?

Ох, Кирилл. Я вчера пришёл домой и понял, как я укачался. Ой-ой-ой-ой... Я совершенно без сил. 10 часов подряд. Всё-таки в моем возрасте это тяжеловато будет... Конечно, изменились, даже вы изменились по сравнению с предыдущим курсом. Смотри, какая тенденция... Мой первый набор как-то не заморачивался насчёт работы, места в театре. Они предпочитали свободный полёт и фантазию, свободное сочинение на свободную тему. Они легко жили, не старались себя привязать. А «эти» чрезвычайно серьёзно и озабоченно думают о том, где им взять или получить место. Ты ведь понимаешь, почему это происходит? Мне кажется, вырастает прагматизм. Как-то с кем-то из наших ребят зашёл разговор о зарплатах, закончился он чёткой формулировкой: «Там больше зарплата. Я иду туда». Я понимаю, конечно, нельзя ставить это им в вину. Наверное, у меня это остатки нашего патриархального и замороченного бескорыстия. Конечно, деньги нужны, ведь жить надо. Существовать стало очень трудно, всё стало дорого: и квартира, и еда, и всё-всё-всё, но чтобы до такой степени!... Предыдущие ребята были не крёзами, не ротшильдами, тоже жили трудно, но они всё-таки прежде всего о другом думали.

 

 

Каким получается новый набор?

Психов и фанатиков явно стало меньше. Но новый набор очень интересный. В последние дни особенно много каких-то беглецов из других Школ. Я не понимаю, что там происходит в других вузах, но такого количества беглецов никогда не было. Никогда. Просто волна за волной. Это и ВГИК, и Щукинское училище, и МХАТ, и Щепкинское. То ли потому, что люди ищут, где лучше, то ли там что-то не складывается. Может быть, это какая-то психологическая неустойчивость, и они ищут какую-то компанию, группу, которая ближе, теснее, плотнее, и где будет удобнее, комфортнее и уютнее. Пока не могу вывести какого-то точного закона. Не понимаю. Уровень мышления у новых ребят, которые поступают на режиссёров, очень отличается от прошлого набора. Прошлый год был очень скудным, а сейчас очень много людей подготовленных и достаточно серьёзно размышляющих и в этом смысле внушающих очень большую надежду. Сейчас есть возможность выбрать, присмотреться, есть интересные ребята.

 

Какого студента Вы ищете?

Я ищу свободного, легкого, полётного, творческого, красивого, необязательно комфортного и уютного для работы человека. Главное, он должен фантазировать. Воображение и фантазия должны быть на первом месте. Я думаю, что если мы наберём команду из этих вот беглецов, которые уже что-то умеют, это будет не лучший вариант. С ними придётся кардинально менять программу обучения. Интереснее с теми, кто начинает, кто делает первые шаги. На турах я вижу довольно много опытных людей, слишком опытных, которые создадут большие проблемы, если пройдут. Я боюсь, что в их случае на первый план вылезет капризность: «Мне не нравится, мне хочется, чтобы меня погладили, приласкали», — ну и т.д.

 

 

Есть люди, которые Вам запомнились на турах?

В режиссёрской группе преобладает сейчас очень большое количество взрослых людей, мужики здоровые, и с ними будет совсем непросто, если они пройдут, конечно. А в актёрской группе свежие, молодые ребятки, не обременённые этой деловитостью и прагматизмом. Живые и полётные. С режиссёрами сейчас вообще непростая ситуация: люди с опытом, с высшим образованием не могут учиться на бесплатной основе. Это безобразие! Когда я учился на режиссёрском, то у нас требовалось первое высшее образование. Сейчас очень много людей приходят с первым высшим, но им запрещено получать второе бесплатно. Платить могут немногие. Сейчас вообще гробят образование — это очевидно. Я не могу пробить себе на курс концертмейстера! Ну что это?! Мы даже подали записку в Министерство или ещё куда-то там, что дирижёры, режиссёры и композиторы обязательно должны иметь высшее образование при поступлении и получать второе высшее бесплатно.

 

Ваш курс только что выпустился. Как Вы сами его оцениваете? Довольны тем, что с ребятами сейчас происходит?

Сложный вопрос. С одной стороны, всё внешне очень хорошо и прекрасно, практически все в театрах, все при деле. Но сказать, что я был бы доволен... Может, это дурацкий старческий идеализм, но мне ближе компания первого набора, который мы выпустили, который не был таким озабоченным трудоустройством в театры. Но они держались вместе довольно долго (курс, где учились Юля Пересильд, Женя Ткачук), образуя такую негласную, неоформленную, незаземлённую и нигде не закреплённую труппу. Всё время варили какую-то кашу, всё время звали меня на какие-то новые проекты и тормошились, собирали, находили. Есть какая-то внутренняя скреплённость, которая вовремя пришла.

 

 

Вы помните момент, когда произошло это «скрепление»?

В середине 3-го курса они были на грани полного распада. Абсолютно чужеродные. В общем, на каком-то празднике, по-моему, на Новый год, курс собрался абсолютно формально. Все врозь, отдельно, как бы все вместе, но никто ни с кем не связан, и произошёл какой-то очень мощный скандал, стычка моя с ними. Ничего вроде такого не происходило, встретились люди, накрыли стол, положили салфетки, еда, питьё, но была абсолютно холодная, ледяная атмосфера. Ничего, никто, никому. Я с ними в пух и прах разругался, кричал на них, топал ногами, бесился. И ты знаешь, вот во время этой ссоры что-то сломалось, они изменились, не знаю, помнят они это или нет, но они после этого как-то потянулись друг к другу. Может быть, я, конечно, идеализирую и придумываю немножко, но мне кажется, что это произошло. Я думаю, что с новым курсом в этом плане будет очень трудно. Бегунов будет достаточно... И мне кажется, что это мой последний курс. Если мы не сделаем попытку пересортировать всё и вся, то он будет очень разнопёрым и очень разнородным. Должна быть серьёзная селекция.

 

Какими качествами должен обладать профессиональный актёр?

Хороший вопрос. Для меня, в общем-то, ответ очень простой. У него должна быть индивидуальность. Он должен быть непохожим. Он должен быть особенным. Я недавно посмотрел кусочек фильма на «Кинотавре» с участием наших — Леши Филимонова и Нади Лумповой. («Ещё один год», реж. Оксана Бычкова, oppeople). Очень точные и очень индивидуальные ребята, не похожие ни на кого.

 

 

В вузах актёры и режиссёры с первого курса всё делают вместе, как, на Ваш взгляд, у них должно выстраиваться общение?

Ты прекрасно понимаешь, что в какой-то момент студент-артист быстро расставляет приоритеты: у этого режиссёра выходит, а вот у этого не выходит. У этого интересно, а вот у этого не интересно. Этого хвалят, этого нет. Он быстро начинает прибиваться к тому, кто успешен и за кем победа. Мне кажется, что если это эгоистическое чувство берёт верх и начинает доминировать во взаимоотношениях, то это достаточно гибельная ситуация. Но если всё-таки (это очень трудно сделать) удастся воспитать или внедрить дружелюбие — ситуация может сложиться.

 

Актёр должен полностью подчиняться режиссёру или нет?

Меня Кнебель (1898-1985, советский режиссёр, педагог Рати-Гитис, oppeople) учила в своё время, что когда работаешь с артистом — надо уметь слышать, чувствовать его, надо его понимать и давать ему возможность существовать. Актёры-исполнители «подкладываются», им всё равно. Куда их поведут, туда они и пойдут. Вот эта особенность в некоторых актёрах меня очень и очень настораживает. Настораживает только с одной точки зрения, а насколько их хватит?! Если не воспитано это ощущение самостоятельности, собственного движения, а ты только исполнитель, то достаточно быстро исчерпаешь себя.

 

Непросто для режиссёра, если он привык работать с «актёром-исполнителем», когда он приходит после института к актёрам в театр, и они не собираются выполнять его задания, хотят быть самими собой...

В этом тоже беда. Ему (режиссёру) же всё хочется сделать самому, заполнить каждую дырочку. Застроить ему всё надо, чтобы ни куска свободной земли не осталось. Хочется взорвать эту постройку! Мне кажется, единственное достоинство наших мастерских заключается в том, что в них всегда есть свобода. Свобода существования, выбора. Но вот если говорить об исполнительстве — ты заметил, что на этом последнем курсе не было ни одной самостоятельной актёрской работы? У них нет интереса к самостоятельному существованию. Возвращаясь к тому набору, первому... Что заваривали Ткачук и Филимонов вдвоём! Это уму непостижимо, какие завороты кишок устраивали эти два парня. Потрясающе.

 

 

Что для Вас хороший спектакль?

(Смеётся)
Хороший спектакль, когда что-то всё-таки задевает. Мысль, нервы или эмоции. В последнее время мало таких спектаклей видел. Безыскусные студенческие работы представляют в этом случае для меня больший интерес. И я на них откликаюсь эмоционально быстрее и глубже. Просто что-то должно задевать.

 

А какой спектакль из последних Вас по-настоящему «задел»?

Пожалуй, из самых сильных впечатлений есть три. «Фрекен Жюли» Кэти Митчелл. Как там актриса играет Кристину — ну это фантастика! Она умеет существовать сразу в разных жанрах. Достаточно широкий театральный мазок, и в то же время она умеет сосредоточиться на камере. Широкий диапазон, и всё это в пределах одного и того же спектакля. Впечатлил и Кастеллуччи — «Проект «J». Спектакль настолько страшен в своей открытой физиологичности и настолько прекрасен в сути своей! Вот я вспоминаю, и у меня слёзы наворачиваются. Минут 40-50 спектакль идёт, но какие впечатления сильнейшие! Я, наверное, никогда в жизни так сделать не смогу, но и не буду делать, не умею я так. Нужно обладать особым даром и особым знанием таких житейских контрастов. Совершенно исключительное впечатление оставил Персеваль в «Отелло». Пожилой, почти старик, Отелло и молодая девчонка Дездемона. Спектакль крайний с точки зрения психологии. Отелло не полководец и не боец. Уже угасающий человек и совершенно молодая девочка. Прослеживается какая-то потрясающая внутренняя чувственность во всём этом. Человек обладает пластичным и мощным мышлением, это чрезвычайно концептуально и интеллектуально. Мы, конечно, крупно отстали, не по технике или конструкции. Мы отстали по любви! Это точно! Мы отстали по любви к человеку. Мы не любим человека. Над человеком мы смеёмся, издеваемся, но любить его мы уже полностью разучились, к сожалению... И вот отсюда и рождаются все эти вымороченные конструкции, которыми часто бывает заполнен наш театр.

 

 

Разговаривал Кирилл Вытоптов.